Новый пост
Великий князь или нищий поэт

Кто ты в 1917 году?

Начать
/13
Для получения результата в конце теста мы хотим использовать вашу аватарку. Войдите через Facebook или ВКонтакте
Продолжить через Facebook
Продолжить через ВКонтакте
Мы не собираем и не храним у себя ваши данные из соцсетей
Выбрать другую фотографию
Получай самые интересные
новости из 1917 по почте и в соцсетях:
✍    Также в этот день

Рабоче-крестьянская власть в оправдание своих принципов свободы разогнала Учредительное собрание. Положение делалось все более и более беспокойным, и я решил под чужим именем переехать в другой район города. Но моя конспирация в момент входа в дом потерпела полнейший крах: отворивший мне дверь швейцар зычным голосом произнес: «Здравия желаю вашему превосходительству». На мое изумление, откуда он меня знает, он ответил, что подавал соуса на гусарских обедах, на которых присутствовал Его Величество.

На случай, если погаснет электричество, спешим запа­стись свечами. Кому-то удается, несмотря на ночь, раздобыть их немного. Еще надо успеть во что бы то ни стало решить вопрос о форме правления: иначе большевики завтра же не постесняются объявить, что "учредиловцы" оставили откры­той дверь для возврата монархии. Удается благополучно справиться и с этим вопросом. Провозглашена федеративная связь отдельных народов демократической республики с со­хранением за ними их национального суверенитета.

  Всё это -- под аккомпанемент вызывающих восклицаний  вооруженной стражи, у которой чешутся руки. По заранее принятому решению наша фракция не поддается ни на какие провокации и не входить ни в какие пререкания. Молчать -- и довести до конца свое дело.

 

  Из окон глядит туманное, сумрачное утро. Я объявляю перерыв заседания -- до 12 час. дня

Около половины третьего зал собрания покидают и левые эсеры. В этот момент ко мне подходит товарищ Железняк и докладывает:

- Матросы устали, хотят спать. Как быть?

Я отдал приказ разогнать Учредительное собрание, после того как из Таврического уйдут народные комиссары. Об этом приказе узнал товарищ Ленин. Он обратился ко мне и потребовал его отмены.

- А вы дадите подписку, Владимир Ильич, что завтра не падет ни одна матросская голова на улицах Петрограда?

Товарищ Ленин прибегает к содействию Коллонтай, чтобы заставить меня отменить приказ. Вызываю Железняка. Ленин предлагает ему приказа не выполнять и накладывает на мой письменный приказ свою резолюцию: "Т. Железняку. Учредительное собрание не разгонять до окончания сегодняшнего заседания".

На словах он добавляет: "Завтра с утра в Таврический никого не пропускать".

Железняк, обращаясь к Владимиру Ильичу, просит надпись "Железняку" заменить "приказанием Дыбенко". Владимир Ильич полушутливо отмахивается и тут же уезжает в автомобиле. Для охраны с Владимиром Ильичом едут два матроса.

За товарищем Лениным покидают Таврический и остальные народные комиссары. При выходе встречаю Железняка.

Железняк: Что мне будет, если я не выполню приказание товарища Ленина?

- Учредилку разгоните, а завтра разберемся.

Железняк только этого и ждал. Без шума, спокойно и просто он подошел к председателю учредилки Чернову, положил ему руку на плечо и заявил, что ввиду того, что караул устал, он предлагает собранию разойтись по домам.
  

Ушли большевики, когда выяснилось, что принимается эсеровский «порядок дня». За ними вскоре ушли и левые эсеры. Заседание продолжалось. В неприлично-безобразных условиях, среди криков ночного караула (Учредительное Собрание – под караулом!), требовавшего окончания. Все последующее принималось без прений, но смято, растерянно, скомканно.

И под настояния и угрозы улюлюкающих матросов (особенно отличался матрос Железняков, объявивший, что «караул устал», что он сейчас погасит свет), кончалось, мазалось это несчастное заседание к 6 ч. утра.

Первое – и последнее: ибо сегодня уже во Дворец велено никого не пропускать. Разгон, таким образом, осуществлен; фактически произвел его матрос Железняков. В данную минуту ждем еще официального декрета.

Почти ни одна газета не вышла. Типографии заняты красногвардейцами. Успевшие напечататься газеты отнимались у газетчиков и сжигались.

Все подробности вчерашнего заседания узнаем после. Пока записываю лишь атмосферу и общие факты. И слухи.

Утром вдруг слух, непосредственно от сторожа Тавр<ического> Дворца, что убит при выходе Чернов, мальчишкой-красногвардейцем, и лежит в коридоре. Абсолютный вздор, Амалия выходила из залы вместе с Черновым (говорит по телефону). Ну вот настроение.

Рассказы о вчерашних расстрелах заранее опоенных красногвардейцев, их уличная пальба по рабочим – это нечто неподклонное перу.

Сегодня днем из крепости перевезли-таки Смирнова и Карташева к Герзони, в частную лечебницу. А Шингарева и Кокошкина – в Мариинскую больницу.

Погода неслыханная, метель с таким ветром, что лошади останавливаются. Дима поехал к Герзони и чуть назад не вернулся. Но слез с извозчика, лошадь не пошла.

У Герзони... ему не понравилось. Двери в комнаты заключенных открыты, и тут же, в коридоре, у порогов, хулиганы-красногвардейцы, с тупыми мордами, и вооруженные до зубов. Даже ручные бомбы у них. Весело.

Советский Ц.И.К. утвердил полный «роспуск» Учредительного Собрания. Завтра будет декрет.

Ну вот. Об остальном после. Не теперь. Теперь не могу. Холодно. Душа замерзла.

Вообще – я более не могу жить среди всех этих смертей. Я задыхаюсь. Я умираю. 

Учредилку-то разогнали, - слава Богу. Эти люди, по крайней мере, имеют энергию, пропорциональную их идиотизму, и топят и себя, и весь наш подлый бунт, и заодно социализм. Говорили мы с Тарле, скорбя о событиях. «Да, что Вы, - восклицает он, - Вы можете только указывать на все совершающееся и восклицать: вот против чего я боролся! А я-то, я! Ведь я всю жизнь в это верил!..» - «Да, - говорю я, - французская революция похоронила идею общественного договора, как реальную политическую мысль, а наша, с позволения сказать, революция хоронит социализм». – «Да уж какой теперь социализм!» - с горечью воскликнул он и рукою махнул. Я постепенно начинаю его прямо любить. Это ограниченный, легкомысленный, не достоверный ученый, но не лишенная ни ума, ни способностей, а по душе – добрый и хороший человек. Жид, конечно, - но уж этого ничем не поправишь… А в душе у него много и не-жидовского.

В пору Парижской конференции мира кн. Львов встречался с вершителями судеб человечества. Быть может, самой красочной картинкой этой изумительной политической ярмарки была именно "встреча России с Европой". Одну сторону представляли Клемансо и Ллойд-Джордж, другую Г.Е. Львов и В.Н. Чайковский!... Разговоры, вопреки обычаю, происходили безе переводчика-лингвиста.

"Россия не понимала Европу, Европа не понимала Россию"...

Тем не менее Клемансо, в котором искушенный опытом людей мизантроп дополняется романистом и драматургом, говорил впоследствии, что кн. Львов - человек весьма замечательный.

В. Ходасевич работает секретарем третейских судов

6, суббота. Крещение Господне. Утро очень холодное. Был у обедни у своего прихода, в городе не был да и нечего там делать, у всех кушать мало. Вечером вьюга.

ПРОЕКТ ДЕКРЕТА

Российская революция, с самого начала своего, выдвинула Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов как массовую организацию всех трудящихся и эксплуатируемых классов, единственно способную руководить борьбою этих классов за их полное политическое и экономическое освобождение. В течение всего первого периода российской революции Советы множились, росли и крепли, на собственном опыте изживая иллюзии соглашательства с буржуазией, обманчивость форм буржуазно-демократического парламентаризма, приходя практически к выводу о невозможности освобождения угнетенных классов без разрыва с этими формами и со всяким соглашательством. Таким разрывом явилась Октябрьская революция, передавшая всю власть в руки Советов.
Учредительное собрание, выбранное по спискам, составленным до Октябрьской революции, явилось выражением старого соотношения политических сил, когда у власти были соглашатели и кадеты. Народ не мог тогда, голосуя за кандидатов партии эсеров, делать выбора между правыми эсерами, сторонниками буржуазии, и левыми, сторонниками социализма. Таким образом это Учредительное собрание, которое должно было явиться венцом буржуазной парламентарной республики, не могло не встать поперек пути Октябрьской революции и Советской власти. Октябрьская революция, дав власть Советам и через Советы - трудящимся и эксплуатируемым классам, вызвала отчаянное сопротивление эксплуататоров и в подавлении этого сопротивления вполне обнаружила себя как начало социалистической революции. Трудящимся классам пришлось убедиться на опыте, что старый буржуазный парламентаризм пережил себя, что он совершенно несовместим с задачами осуществления социализма, что не общенациональные, а только классовые учреждения (каковы Советы) в состоянии победить сопротивление имущих классов и заложить основы социалистического общества. Всякий отказ от полноты власти Советов, от завоеванной народом Советской республики, в пользу буржуазного парламентаризма и Учредительного собрания, был бы теперь шагом назад и крахом всей Октябрьской рабоче-крестьянской революции.
Собравшееся 5-го января Учредительное собрание дало, в силу изложенных выше обстоятельств, большинство партии правых эсеров, партии Керенского, Авксентьева и Чернова. Естественно, эта партия отказалась принять к обсуждению совершенно точное, ясное, не допускавшее никаких кривотолков, предложение верховного органа Советской власти, ЦИК Советов, признать программу Советской власти, признать «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа», признать Октябрьскую революцию и Советскую власть. Тем самым Учредительное собрание разорвало всякую связь междусобой и Советской республикой России. Уход с такого Учредительного собрания фракций большевиков и левых эсеров, которые составляют сейчас заведомо громадное большинство в Советах и пользуются доверием рабочих и большинства крестьян, был неизбежен.
На деле партии правых эсеров и меньшевиков ведут, вне стен Учредительного собрания, самую отчаянную борьбу против Советской власти, открыто призывая в своих органах к свержению ее, называя произволом и беззаконием необходимое для освобождения от эксплуатации подавление силой трудящихся классов сопротивления эксплуататоров, защищая служащих капиталу саботажников, доходя до неприкрашенных призывов к террору, который «неизвестными группами» и начал уже осуществляться. Ясно, что оставшаяся часть Учредительного собрания могла бы, в силу этого, играть роль только прикрытия борьбы контрреволюционеров за свержение Советской власти.
Поэтому Центральный Исполнительный Комитет постановляет:
Учредительное собрание распускается.

Если марксизм является отражением общественной истории Западной Европы, преломленной сквозь призму немецкой философии, то большевизм, является марксизмом, выхолощенным дилетантами, и преломленным сквозь призму русского невежества.

Большевики - это предупреждение

Текст: Гарольд Уильямс

Учредительное собрание прекратило свое существование. Накануне большевик Скворцов заявил, что парламент - фетиш буржуазии. А уже сегодня красногвардейцы, солдаты и матросы начали патрулировать Петроград. С улиц доносились звуки стрельбы, но кто и почему стрелял никто точно не знал.

Кто знает, что принесет нам завтра? Вы сидите дома, в сладкой и безопасной Америке, и смотрите на Россию с удивлением. Полагаю, вы даже не можете представить, что там происходит на самом деле. У нас же нет ни времени, ни места, чтобы рассказать подробно обо всех многочисленных событиях, которые происходят в России в течение дня. Если бы вы тут жили, вы бы чувствовали всю горечь происходящего каждой клеткой своего тела.

Я не могу описать всю ту жестокость и все те перегибы, которые разрушают Россию от края до края даже больше, чем вторгающаяся вражеская армия. Ужасы обрушиваются на нас один за другим. Грабежи, мародерство и самые жестокие убийства стали частью той атмосферы, в которой мы живем. Целая страна совершает самоубийство. Тирания, с которой мы сталкиваемся, намного хуже тирании Николая II, и, тем не менее, было бы невообразимой глупостью, требовать его возвращения. Война и долгая, очень долгая история угнетения народа привели к тому, что в России появился новый - и куда более жестокий - вид деспотизма, который есть не что иное, как хаотичная месть за ошибки многих поколений.

Большевиков невозможно поместить в категории обычных партий. Они - символ всех тех рокочущих вулканических сил социального переворота, которые лежат в основе всей нашей цивилизации.

СМ БИБЛИОЛИНК ДАТА

Предостережение

„Серая шинель“ – газета, издаваемая (если верить объявлению) „солдатами Гв. Преображенского и Семеновского полков под редакцией членов культурно-просветит. комиссии“. Фамилии этих подозрительных господ членов, редактирующих подозрительный листок, трусливо скрыты от читателей»

Как хочется забыть недавний наш позор –

«Дни царские», когда, преступный теша взор

   Венчанного короной идиота,

По полю Mapсову шла «гвардии пехота»,

Толпились вкруг царя вельможи-подлецы,

   И зычно, голосом пропойным

   Горланил царь колоннам стройным:

   «Зда-ро-ва, ма-лад-цы!!»

Пред рожей выродка, безмозглого кретина,

Зло помыкавшего народною судьбой,

В шинелях серых шла под барабанный бой

   «Святая серая скотина».

По «рюмке водки» ей дарили палачи,

   Несли рублевые «гостинцы».

– Ура, Семеновцы! – Спасибо, Москвичи,

   Преображении и Волынцы! –

Мундиры разные и разные полки.

И вышибло совсем из царского понятья,

   Что, различаясь «формой платья»,

Полки – единая трудящаяся братья,

   «Одной деревни мужики».

Что от родной сохи оторванный бедняга

Не краскою петлиц свою окрасит цель, –  –

Что мужику мила не серая шинель,

      А серая сермяга.

Собаке – цепь, волу – ярмо, коню – узда!

Вот серая шинель была чем для солдата.

   Шинели серой путь туда,

Куда ушло все то, чему уж нет возврата.

Не разные полки, а всенародный полк,

Ты обмануть себя не дашь в огне и в буре,

И не допустишь ты, чтоб злой твой враг, как волк,

Пролез к тебе в поддельной шкуре.

Не верь отравленным листкам клеветников,

   Не верь словам лукавой лести.

Сквозь нежные слова ты слышишь звон оков

И шил змеиный тех, кто жаждет страшной мести?

Не вычерпать зараз сплошного моря зла,

Мир, воля и земля – их не получишь даром;

Наследья тяжкого проклятого узла

   Не рассечешь одним ударом;

   Еще не срыты до конца –

Работа рабских рук – темницы нашей стены.

Но торжества залог – в отважности бойца.

И пусть запомнят те, чьи робкие сердца

   Отравит яд врага-льстеца,

   Что робость их – сестра измены

Джон Рид встречается со Львом Троцким и Владимиром Лениным во время разгона Учредительного собрания

 

((В американских источниках дата знакомства - на день раньше, но, возможно, это просто техническая деталь из-за разницы в часовых поясах))

В голосе этой барышни за стеной – какая тупость, какая скука: домового ли хоронят, ведьму ль замуж выдают. Когда она наконец ожеребится? Ходит же туда какой-то корнет.

Ожеребится эта – другая падаль поселится за переборкой, и так же будет ныть, в ожидании уланского жеребца.

К чорту бы все, к чорту! Забыть, вспомнить другое.

Суд над бывшим императором

Бюро комитета Спиридоновой, именующее себя «исполнительным комитетом всероссийского совета крестьянских депутатов», внесло в общее собрание исполнительного комитета предложение о немедленном переводе всей семьи Романовых из Тобольска в Петроград. После недолгих прений предложение это было принято комитетом. Со своей стороны исполнительный комитет решил настаивать на немедленном переводе Романовых из Тобольска в Петроград, или еще лучше в Кронштадт, на аресте всех еще находящихся на свободе членов бывшей царской семьи, на создании при ц.и.к. чрезвычайной комиссии и, наконец, на назначении немедленного же по прибытии бывшего царя в Петроград революционного суда над ним.

В Тобольск прибыла охрана, отправленная военнореволюционным комитетом из Петрограда, состоящая из матросов и красногвардейцев. Прибывшие разоружили стражу у дома бывшей царской семьи и арестовали коменданта. Охрану бывшего царя красногвардейцы взяли на себя. Бывшему императору они заявили, что скоро переведут его в другое место, не указав, однако, куда именно.

Песнь большевистской матери

(на мотив из Лермонтова)

Спи — не то тебя Корнилов

Вытащит в окно!

Твой отец — Терентий Шилов —

Большевик давно.

В красной гвардии завзятым

Он слывет бойцом,

Хоть зовут его солдаты

«Сальным пиджаком».

Сказки сказывать я стану,

Песенку спою

Про Каледку — атамана,

Что в донском краю.

Распроклятый Дон струиться...

Спать, пострел, пора...

Ненавистный Дутов мчится,

С ним и юнкера.

Этот Дутов в Оренбурге

Гоголем царит...

Право, лучше в Петербурге —

Смольный там стоит.

Но отец твой храбрый воин.

Хоть и дезертир,

Большевистских витязь боен,

Спи... не то вампир —

Злой буржуй тебя подхватит

В яму и сожрет,

Топором в макушку хватит...

Спи же, идиот.

Большевик ты будешь с виду

И на Дон пойдешь,

Провожать тебя я выду,

Слюни ты утрешь,

Скажешь: «матушка, не хотца

Мне на смерть иттить,

Лучше, мамка, у колодца

Девок мне ловить».

Спи, пострел, пока не вырос,

Не дери свой рот...

Вишь, ханжа уже сварилась —

Скоро кум придет.

Мечтательный Рыцарь.

Получай самые интересные
новости из 1917 по почте и в соцсетях: