Новый пост
Свободная
история
Свободная
история
Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Я больше не хочу носить звание «европейца», которое я охотно принял два года назад. Европа исчерпала свой кредит доверия. Нет, нет, не называйте меня европейцем! Почему тогда не гориллой, или собако-волком? Я принадлежу к человечеству. Я — человек. И я ищу, где бы она ни была, родину человечества. Пока я её не нашел.

Неожиданное и радостное известие в газетах: русские войска пришли под Бухарест и отогнали германо‑болгар, подступивших к Бухаресту с юга. Значит, мы помогаем Румынии.

Жизнь штабная продолжает быть нелепой. Сегодня, впрочем, я чувствую себя лучше, вероятно, потому что проехал вчера верст 10 на хорошей лошади.

Княгиня закатывает нашей компании ужины, от которых можно издохнуть: хороший повар, индюшки, какие-то фарши; вчера я едва дышал.

Сегодня ко мне приехал князь Юсупов. Мне он очень понравился и внешностью и, главным образом, духовной выдержкой.

«Ваша речь не принесет тех результатов, которые вы ожидаете», — заявил он мне сразу. «Что же делать?» — заметил я. Пристально посмотрев мне в глаза немигающим взглядом, процедил сквозь зубы: «Устранить Распутина. Если вы свободны сегодня вечером, приезжайте ко мне, я вам сообщу мой план».

Слова министерской декларации, относящиеся к Константинополю, вызвали и в публике не больше отклика, чем в Думе. Такой же эффект индифферентности и удивления, как если бы Трепов откопал старую утопию, некогда дорогую и с тех пор давно забытую!..

Вот уже несколько месяцев я наблюдаю в народной душе это прогрессивное выцветание византийской мечты. Очарование прошло. Охладеть к своим мечтам; бросить то, к чему стремился, чего жаждал с величайшим пылом; чувствовать даже известного рода горькую и едкую радость, констатируя свое заблуждение и разочарование — как это по-русски! Читать далее

К 14 декабря я обязан платить в Москве за квартиру, да еще сначала отыскать хозяина. А не заплатишь — могут быть неприятности.

Веденеев деньПраздник Введения во храм Пресвятой Богородицы., подвалило немного снегу. Хотя и мало, но все-таки поехал на дровнях я после обедни. Ездил по сено в Смольянку, а до сего дня кормил сено с сараю. Было навалено на сарае много.

По случаю праздника Введения во храмПраздник Введения во храм Пресвятой Богородицы. поехали к обедне. Завтракало несколько семеновцев. Прогулка была в архиерейском лесу; стоял легкий мороз. Позвали к чаю франц. докт. Cresson, кот. недавно вернулся из германского плена, пробыв там 21 месяц. Наконец удалось почитать и окончить накопившиеся за эту неделю дела. Провел вечер в вагоне.

Играли в разбойники. На дворе сухо и прохладно.

Здесь трудно и тяжело жить, здесь слепо жить. Светит солнце, горит снег, кажется, что ничего не происходит. А ведь происходит! Глухие раскаты громов. Я могу здесь только приводить в порядок мысли. Или беспорядочно отмечать новые. Но о событиях, по газетам, да еще провинциальным, в углу — я писать не могу.

К вопросам «по существу» я уже не буду возвращаться. Только о данном часе истории и о данном положении России и хочется говорить. Еще о том, как бессильно мы, русские сознательные люди, враждуем друг с другом... не умея даже сознательно определить свою позицию и найти для нее соответственное имя.

Скорби, чертог Божий, Прославит вас Господь своим чудом.

Это взорвало телеграф
Черный список: Российская Империя вводит экономические санкции

У градоначальника, отдел справок. Чиновники производят такое впечатление, словно они заняты там чем-то страшно важным, и если выходят к посетителям и отдают им какую-то справку, то делают это поспешно, с неуважительно-недовольным видом, все время порываясь от них туда, к себе, к своим важным делам. А все их дела как раз и состоят в том, чтобы выдавать этим посетителям справки, уважительно выслушивать их.

Мне сегодня так больно, так бесконечно больно. Я никогда не видела летучих мышей, но знаю, что, если даже у них выколоты глаза, они летают и ни на что не натыкаются. Я сегодня как раз такая бедная мышь, и всюду кругом меня эти нитки, натянутые из угла в угол, которых надо бояться. Читать далее

Заходил к Нестерову. Он и его жена приняли меня сердечно. Я у них долго сидел, пил чай. Нестеров показывал мне свои новые картины (самой же большой, неоконченной, он мне не показал). Как всегда, картины его отличаются оригинальностью техники и наивно-народным духом. На одной из них, у скита, изображены две молодые инокини: одна полная мирских радостей и страстей, другая — преданная подвигам аскетизма. Читать далее

Моя любимая, твое письмо, пришедшее сегодня рано утром, послужило успокоением для меня. Моя дорогая, я люблю тебя глубже и бесповоротнее, чем когда бы то ни было. Во всем, что я делаю, думаю, во всем том, на что надеюсь, и о чем страдаю  — я мысленно с тобой.

Страстное стремление к тебе росло во мне в течение долгого времени. Это больше не страсть — война убила ее. Теперь я испытываю глубокую потребность в дружеских отношениях.

Мы нанимаем комнату в швейцарской рабочей среде. Комната не очень целесообразная. Старый мрачный дом, постройки чуть ли не XVI столетия, окна можно было отворять только ночью, так как в доме была колбасная и со двора нестерпимо несло гнилой колбасой. Можно было, конечно, за те же деньги получить гораздо лучшую комнату, но мы дорожим хозяевами. Заправские рабочие, ненавидевшие капитализм, инстинктивно осуждавшие империалистическую войну. Квартира у нас поистине «интернациональная»: в двух комнатах хозяева — по профессии столяр и сапожники, в одной — жена немецкого солдата-булочника с детьми, в другой — какой- то итальянец, в третьей — австрийские актеры с изумительной рыжей кошкой, в четвертой — мы, россияне. Никаким шовинизмом не пахло, а однажды во время того, как мы с хозяйкой поджаривали в кухне на газовой плите каждая свой кусок мяса, хозяйка возмущенно воскликнула: «Солдатам надо обратить оружие против своих правительств!». После этого Ильич и слышать не хотел о том, чтобы менять комнату, и особо ласково раскланивался с хозяйкой.

статья

Катастрофа в Архангельске связана с ограблением в Бруклине

читать целиком

С обстановкой моей «жизни» я свыкся уже, ее легче пережить самому, чем думать, что другой должен пережить все это. Точно так же, когда думаешь о сути и эпизодах войны, безумие и ужас, как говорил когда-то Андреев, охватывают душу, и не можешь понять, как это возможно. Но в самой жизни шаг за шагом люди переживают все, и многие сохраняют живую душу свою и видят из-за этих ужасов бессмертную суть жизни и ее привлекающую красоту. Но наши испытания еще не так ужасны, и как-то стыдно о них думать теперь, в настоящее время ужасов войны.

Многоуважаемый Александр Алексеевич,
Мы теперь с Вами, кажется, будто и соседи — сделались островитянами (Васильевский остров, 9-ая линия, д. 44, кв. 19, тел. 488-41, увы! пока на лестнице!). Это дает надежду, что несмотря на Ваши многочисленные занятия, Вы найдете возможным заглянуть к нам хотя бы в среду, 23 ноября. Ф.К. прочтет новую пьесу на сюжет «Барышни Лизы».

Закончила эскиз костюма «Испанка с веером»

Из-за румын ходячее слово — c’est pas une nation, c’est une profession’«Это не национальность, а профессия» — намек на румынский оркестр.. Даже Пуришкевич, докладывая Думе о своих впечатлениях в Румынии, отзывался очень пренебрежительно о румынской армии. Милюков укорил его за это и сказал, что надо бороться с тем высокомерным тоном, который усвоили русские офицеры по отношению к румынам. Пуришкевич с этим согласился.

Ученики школы Понт-а-Муссон близ Вердена готовятся к урокам в зоне обстрела немецкой артиллерии.

Немцы утверждают, что у них 1 663 000 пленных. (В конце ноября 1915: 1 230 000, из которых 412 000 — русские.)

Торги носили неровный, колеблющийся характер. Утром настроение было спокойное, днем превратилось в нервно-оживленное, к концу собрания настроение проявляет признаки усталости, становится совершенно расслабленным, подавленным. Сильнее всего эти капризы отразились на фаворитах — Мальцевских, Русской Нефти и акциях Соединенного банка, и особенно Богословских, которые стояли во главе как повышательного, так и понижательного движения. На утреннем собрании за Богословские платили 355, в течение дневного собрания они повысились до 365 ½ , а вечером были сделаны 360–358 ½. Вся остальная масса бумаг по-прежнему приняла весьма малое участие в оборотах биржи.

В 4 утра приехали в Симферополь, наш вагон отцепили у станции. Мы были готовы в 10. Мы все в трёх автомобилях поехали в Ай-ТодорИмение великого князя Александра Михайловича. через Алушту. Дорога была чудная, местами немного скользило. Ялтинский полицмейстер Гвоздевич нас встретил в Алуште. Временами шел снежок, а под конец полил дождь, белые облака все покрывали, вида никакого не было.

Видя, что автомобильные транспорты (ее величества и земский) работают дурно, а шоферы создают разные предлоги (поломка, нет бензина), чтобы улизнуть от дела, я послал князя и велел сказать: если мне к ночи или завтра к утру не вывезут всех раненых, то всех шоферов я перепорю нагайками, а наиболее злостного прикажу расстрелять. Сейчас же принялись за работу: все нашлось и пришло в порядок.

Вероятно, ни в одном европейском городе невозможно такое неуважение к памятникам великих людей, какое проявлено у нас к памятнику Петра Великого Растрелли на Инженерной площади. Буквально на расстоянии аршина от памятника проложены рельсы для удобств трамвайного разъезда или каких-нибудь подвозов на давно уже изуродованную разными утилитарными сооружениями прекрасную старинную площадь. Изуродование довершено, а ветхому памятнику, возможно, также грозит гибель от постоянных сотрясений при прохождении вагонов.

Перед заходом солнца по какой-то нелепой привычке бесцельно стреляли пушки — немецкие и наши. А со снарядами у нас было худо. Живем, как на даче: охотимся, ловим рыбу, играем в покер. У меня есть двуколка польского образца и под седлом длинноногий злой жеребец по имени Каторжник. Он обожает, надо не надо, вставать на дыбы или лягаться обеими задними.

После ужина мы отправляемся целоваться в 27-й эпидемический. Либо сестры приезжают к нам.

0
В Петрограде
-6
В Москве
Индексы
22
Мясо
(пуд живого веса)
23
Лён отборный
(пуд)
2.35
Зерно
(пуд)
144
Валюта
(10 фунтов стерлингов)