Новый пост
Свободная
история

Александр Керенский

Если власть пользуется законами и аппаратом государственного управления только для того, чтобы насиловать страну, чтобы вести ее к гибели, обязанность граждан этому закону не подчиняться.

Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Любопытны подробности недавних встреч фронтовых войск с большевистскими (где всегда есть агитаторы). Войска начинают с озлобления, со стычек, с расстрела… а больше­вики, не сражаясь, постепенно их разлагают, заманивают, и, главное, как зверей, прикармливают. Навезли туда мяса, хлеба, колбас — и расточают, не считая. Для этого они спе­циально здесь ограбили все интенданство, провиант, загото­вленный для фронта. Конечно, и вином это мясо поливается. Видя такой рай большевистский, такое «угощение», эти изго­лодавшиеся дети-звери тотчас становятся «колбасными» большевиками. Это очень страшно, ибо уж очень явственен — дьявол. Читать далее

Были моменты, когда казалось, что сходишь с ума. Нельзя представить себе того, что происходило в эти дни. Сухая хроника событий одна уже заставит содрогаться от ужаса.

Будь проклята революция, как проклята война. Хуже войны революция. Что произошло? Хамы восторжествовали. Хамы пришли. Читать далее

Из Севастополя вернулись наш комиссар Вершинин и Жоржелиани и кое о чем рассказали, среди прочего о том, что Зимний дворец наполовину разрушен и разграблен, последнее в особенности касается покоев моего любимого Ники и Алики — какая подлость! Великолепный портрет НикиРоссийский император кисти Серова эти скоты вытащили из рамы и вышвырнули в окно, а когда какой-то мальчик поднял его, желая спасти, негодяи вырвали холст у него из рук и разорвали на куски. Читать далее

Весь день тревога о заключенных. Сигнал к ней дал X.Врач Чрезвычайной следственной комиссии, вернувшийся из Петропавловки. Там плохо, сам «комендант» боится матросов, как способных на все при малейшей трево­ге. Надо ухитриться перевести пленников. Куда угодно — только из этой матросско-большевистской цитадели. Обра­щаться к БронштейнуПредседатель Петроградского совета — единственный вполне бесполезный путь. Помимо противности вступать с ним в сношения — это так же бесцельно, как начать разговор с чужой обезьяной.

О Москве сведения потрясающие. (Сейчас — опять, что утихает, но уже и не верится.) Город в полном мраке, телефон оборван. Внезапно ЛуначарскийБольшевик, сей «покровитель куль­туры», зарвал на себе волосы и, задыхаясь, закричал (в газе­тах), что если только все так, то он «уйдет, уйдет, из большевицкого пр-ва»! Сидит.

Пятница. Утром была еще редкая стрельба; но затем все стихло. Такая тишина была уже чем‑то удивительным; уши за 6 дней привыкли к выстрелам. Стали доходить слухи со Смоленского рынка через ходивших туда прислуг, что юнкера сдались. Пришедший к Карцевым служащий при их магазине татарин Ях‑я рассказал, что видел даже, как юнкера сдают оружие. Читать далее

Большевики арестовали членов правительства, за исключением Керенского, который, заблаговременно переодевшись в матросскую куртку, постыдно бежал. Немецкие пособники Ульянов (Ленин), Бронштейн (Троцкий) и Апфельбаум (Зиновьев) стали у власти.

Мои преследователи повсюду искали меня. Им и в голову не пришло, что я скрываюсь под самым их носом, между Гатчиной и Лугой, а не где-нибудь на Дону или в Сибири. А мне тем временем не оставалось ничего другого, как затаиться, занявшись, насколько это возможно, изменением своей внешности. Я отрастил бороду и усы.

Я знал, что в ближайшее время Россию ожидают еще более страшные удары. Ибо цели ленинского восстания — диктатура посредством сепаратного мирного договора с Германией — можно было добиться лишь безжалостным террором, разрушением армии, ликвидацией демократических структур, созданных Февральской революцией.

Я веду эту запись не только для сводки фактов, но и для посильной передачи атмосферы, в которой живу. Поэтому за­писываю и слухи по мере их поступления. Сегодня почти все, записанное вчера, подтверждается. В чисто большевистских газетах трактуется с подробностями «бегство» Керенскогопремьер-министр. Будто бы в Гатчине его предали изме­нившие казаки и он убежал на извозчике, переодевшись ма­тросом. И даже, наконец, что в Пскове, окруженный враждеб­ными солдатами, он застрелился. Читать далее

Как был взят штаб Керенскогопремьер-министр

Тов. матрос Дыбенкоматрос, большевик, член Военно-революционного комитета, приехал с делегацией от Петроградского гарнизона и некоторых делегатов с фронта в Гатчину для переговоров с казаками Керенского. Дыбенко прибыл в Гатчину к казакам один и заявил: «Я пришел к вам, и вы можете снять с меня голову». Далее Дыбенко разъяснил казакам, зачем он приехал. Казаки заявили, что они обманным образом были вовлечены Керенским в гражданскую войну, и согласились сложить оружие и выдать Керенского. Выяснилось, что у Керенского осталось всего 700 человек, но и они дезорганизованы. Был созван комитет казаков, на котором офицеры заявили, что они не пойдут более за авантюристом Керенским. Генерал Краснов сказал, что он презирает Керенского. Читать далее

Мы подъехали к лесу. Заскрипели тормоза, и офицер произнес: «Выходите, Александр Федорович». Вместе со мной вышел и мой матрос, которого звали Ваня. Трудно было понять, где мы очутились, — вокруг были только деревья, и весьма озадаченный, я попросил объяснений. «Прощайте, — сказал офицер, — Вам все объяснит Ваня. Нам же надо ехать». Он нажал на акселератор и исчез. «Понимаете. — сказал Ваня, — у моего дяди здесь в лесу дом. Места тут тихие и спокойные. Я, правда, не был здесь два года. Но если в доме нет прислуги, бояться нечего. Давайте рискнем, Александр Федорович!» Читать далее

Москва разгромлена. Керенскийпремьер-министр отступил. С юга движется Каледин. Большевики победили, потому что они не интеллигенты, и прямо взялись за казарму и фабрику, не сидели, как эсеры, в кабинетах.

Я старался убедить близких мне людей спасаться бегством. Моего личного помощника Виннера уговаривать не приходилось: мы с ним были полны решимости живыми не сдаваться. Мы намеревались, как только казаки и матросы станут искать нас в передних комнатах, застрелиться в дальних помещениях. Такое наше решение казалось логичным и единственно возможным. Мы стали прощаться, и тут вдруг отворилась дверь, и на пороге появились два человека — один гражданский, которого я хорошо знал, и матрос, которого никогда прежде не видел. «Нельзя терять ни минуты, — сказали они. — Не пройдет и получаса, как к вам ворвется озверевшая толпа. Снимайте френч — быстрее!» Через несколько секунд я преобразился в весьма нелепого матроса: рукава бушлата были коротковаты, мои рыжевато-коричневые штиблеты и краги явно выбивались из стиля. Бескозырка была мне так мала, что едва держалась на макушке. Маскировку завершали огромные шоферские очки. Я попрощался со своим помощником, и он вышел через соседнюю комнату.

Керенскийпремьер-министр — политически выжатый лимон и его роль кончена — этому можно только радоваться. Но победившие его большевики вовсе не являются хозяевами положения, и, очень удачно захватившие в руки власть, они встретили такое принципиальное осуждение своему поступку и такое единодушное пассивное сопротивление в городе и отсутствие поддержки по всей России, в подавляющем числе случаев не пошедших за большевиками, что им оказывается не под силу удержать эту власть и ею начать пользоваться. Читать далее

В думском комитете, где осталось большевиков весьма немного, из захудалых, да и те просто «присутствовали», — назначения так и сыпались. ЧерновЛидер эсеров, конечно, премьером… Очевидец мне рассказывал, что это жалкое и страшное сове­щание все время сопровождалось смехом и что это было осо­бенно трагично. Предлагали так, просто, кого кто придумает. Предложили знаменитого СоколоваНиколай Соколов — адвокат, социал-демократ, один из авторов и редакторов «Приказа № 1», член Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства по делам бывших царских министров. — его кандида­тура была встречена особым взрывом смеха, но благосклон­но. Вообще захудалые большевики мало против кого возражали, они помалкивали и только смеялись. Горячо галдели все остальные.

Царское было раньше оставлено; туда после оставле­ния Гатчины явились, свободно и смело, большевики. Распу­бликовали, что «Царское взято». Застрелили спокойно комен­данта (не огорчайтесь, А. Ф., это не «демократическая» кровь), стали сплошь врываться в квартиры. Над ПлехановымЖурналист, писатель, историк изде­вались самым площадным образом, в один день обыскивали его 15 (sic!) раз. Больной, туберкулезный старик слег в постель, положение его серьезно. Читать далее

Возраст: 36
Живет в: Петроград, Тверская ул., 29
Интересы: адвокатура, юриспруденция, политика, экономика, военное дело, ораторское искусство, литература
Деятельность: политик, адвокат, революционер
Работа: член IV Государственной Думы, министр юстиции (с 15 марта 1917 года), военный министр (с 18 мая 1917 года)

В этот день:

+1
В Петрограде
-6
В Москве