Новый пост
Свободная
история
Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Ежедневно на балконе дома Кшесинской появлялась фигура, махала руками, кричала хриплым голосом. Покричав часа два, уходила внутрь погреться. Ее сменяла другая. Все фигуры носили общее название «Ленин».  

статья

Контрреволюционная буква

Разве не дискредетировано теперь слово «большевик» навсегда и бесповоротно? Каждый карманник, вытянувший кошелек у зазевавшегося прохожего, скажет, что он ленинец! Что ж тут? Ленин завладел чужим домомИмеется в виду особняк Матильды Кшесинской, который захватили большевики.,  карманник — чужим кошельком. Размеры захватов разные — лишь в этом и разница. Ну да ведь большому кораблю большое и плавание.

Ленинцы: большевики, анархисты-коммунисты, громилы, зарегистрированные взломщики — что за сумбур! Что за сатанинский винегрет!

Мне приходилось часто слышать ленинцев на маленьких уличных митингах. Их антураж всегда был трогательно хорош.

Один раз, в знаменитую ночь после милюковской декларации, какой-то большевик на углу Садовой требовал отказа от аннексий и контрибуций. Стоящий рядом со мной молодой солдат особенно яро поддерживал оратора, — ревел, тряс кулаком и вращал глазами. Я прислушалась к возгласам солдата:

— Не надо аннексий! Долой! Ну ее к черту. Опять бабу садить! Долой ее, к черту!

Вот кто поддерживал ленинцев. Опять бабу садить! Солдат искренно думал, что аннексия — это баба, которую собираются куда-то садить. Да еще «опять». Значит, она и раньше сиживала, эта самая аннексия. Читать далее

Большевики растерялись. Они никак не ожидали того, что случилось. Не ожидали наступления.

Но это не беда, и отчаиваться им нечего. Ведь это вполне соответствует психологии большевизма: большевики никогда не ожидали того, что случалось. Они никогда не чувствовали и не предчувствовали поворотов истории и были лишены всякой политической интуиции до степени редкой и поразительной.

Почти ни одно крупное рабочее движение не было уловлено ими своевременно. Лучшее, что они могли делать, — это примазываться к делу post factum, что ими же самими было определено в 1905 году талантливым термином «хвостизм».

Они все хотят уехать. Я говорю о так называемой интеллигенции. Каждый разговор — а теперь только и делают, что разговаривают, — кончается стоном:

— Уехать! Уехать, чтобы глаза не глядели.

— Куда? Как? Читать далее

Грызут семечки! Этой тупой и опасной болезнью охвачена вся Россия. Семечки грызут бабы, дети, парни и солдаты, солдаты, солдаты… Беспристрастные, как их принято называть, историки назовут впоследствии этот период русской революции периодом семеедства. Читать далее

Заведующие паникой — в каждом городе их несколько. Дел у них очень много. Каждое утро они просматривают все газеты, вырезывают из них все, что где делается скверного, и начинают звонить по телефону. Читать далее

— Вы где, Феня, были?

— На митинге, барыня. Очень страшно было. Один патлатый кричал, чтобы, значит, никто не смел «ты» говорить. Очень страшно. Так уж я тебе, барыня, при гостях-то уж буду стараться «вы» говорить, а то еще тебе достанется. Уж до того-то страшно, что и не произнес! Читать далее

Около разгромленного магазина Блитнека и Робинсона стоит свободный, освободившийся в эту ночь от сословных и прочих самодержавных предрассудков гражданин. Гражданин очень молод и мал ростом — мал настолько, что нос его приходится как раз на том расстоянии от земли, где у прочих граждан находятся еще только колени.

Нос этот красный и мокрый; очевидно, заботы о нем лежали до сих пор на совести старших отпрысков семьи. Читать далее

Все довольны, что произошла революция. Кроме НадиПисательница, сотрудница журнала «Новый Сатирикон», газеты «Русское слово», которая сказала мне: «Это ужасно. Это опасно для России. Я не жду ничего хорошего».

Вот и Новый год! 1917-й!

Наученная горьким опытом девятьсот шестнадцатого, от поздравлений отказываюсь. Подумайте только: ровно год назад мы поздравляли друг друга с девятьсот шестнадцатым! С такой-то гадостью! Это вроде:

— Крепко вас целую и от души поздравляю: у вас пожар в доме и тетка зарезалась.

Я с девятьсот семнадцатым никого не поздравляю. Читать далее

Письмо:
«Как поживаете? У нас ни к чему приступа нет. Мясо - стой в очереди, а уж один мальчишка, говорят, насмерть замерз. Булок булочники не продают. Видно, сами лопают, чтоб им лопнуть. Поздравляю с наступающим Новым годом».

Телеграмма:
«Поздравляю Новым годом целую желаю извозчиков и сахару».

…озабочена вот чем: моей портнихе нужны макароны, — иначе останусь без платья. А у меня торгового материала только баранья котлетка да пачка спичек. Так вот, не переменится ли кто-нибудь со мной?

Котлетка довольно хорошая, с косточкой. Спички тоже ничего себе, — с ручательством на огнеспособность, по крайней мере, двадцатипроцентную.

У кого есть макароны? Откликнитесь!

К первому декабря у нас будет матерьялу на 3–4 номера детского журнала. Я пригласил Марину ЦветаевуПоэтесса, ХодасевичаПоэт, критик, историк литературы, Алексея ТолстогоПисатель, поэт, драматург, военный корреспондент, ТэффиПисательница, сотрудница журнала «Новый Сатирикон», газеты «Русское слово», Макса ВолошинаПоэт, переводчик, литературный критик, Кустодиева, ДобужинскогоХудожник, книжный иллюстратор, сценограф, БенуаХудожник, критик, один из основателей объединения «Мир искусства» и т.д. Написал больше сорока писем, обшарил весь Питер. Собрать в такое время сотрудников, затем зажечь их энтузиазмом к делу — вещь почти невозможная, но я постараюсь всеми нервами, чтобы журнал вышел.

Я по-прежнему нищ и бесприютен, и работаю целые дни.

Возраст: 45
Живет в: Петроград
Настоящее имя: Надежда Лохвицкая
Профессия: писательница
Работает в: журнал «Новый Сатирикон», газета «Русское слово»

В этот день:

Сегодня день рождения у
Томас Элиот
+13
В Петрограде
+9
В Москве