Новый пост
Свободная
история

Андрей Белый

Я не знаю, когда, кто кого впервые укусил, но вижу: все давно перекусаны; все - вам­пиры, без исключения; поэтому все давно кусают друг друга.

Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Поздравляю Вас с избавлением от «корниловщины»... Смутные и тревожные часы переживали мы. Ну как работать в такой обстановке. Я совсем расхворался: вот уже 2 недели мигрени, слабость и полная невозможность работать.

Ася моя меня беспокоит: болела, а теперь банки уже не переводят денег в ней­тральные страны, лишь во Францию, Италию, Англию. Это черт знает что! Это зна­чит — сознательно морить с голоду людей русских, живущих в Швейцарии. Я так зол, что на границе терпения. Ей Богу, пойду кричать по улицам: «Караул, жену морят го­лодом!». Ведь это же жестоко. Ведь Асе жить не на что! Где спокойно работать при такой жизни! Каждый шаг, каждый житейский поступок сопровождается несусветными трудностями; посылаешь посылку — надо 2 раза посылать; посылаешь деньги — нельзя; идешь что-нибудь купить — день пропадает. Приходишь усталый, разбитый — глядь: еще какой-нибудь сюрприз!

Полгода тому назад мы по снежному Питеру ходили под пулеметным огнем, а история шла куда-то по нашим головам. Куда? Дела плохи. И не то плохо, что Питер под ударом, плохо то, что революция гибнет в болоте; и не она эта революция, внешняя, видимая, а и другая, более глубокая, внутренняя, духовная. Обыватель сожрет мечтателя — так тому и быть надлежит.

Революция мира вовне лишь этап революции; и — начала ее: я могу лишь отвергнуть отживший каркас вне меня; но во мне он не свергнут; свержение царя у себя в голове, если царь тот абстракция мысли, есть внутренний акт революции; мы должны отрешиться от старого мира внутри, если волим к строительству нового мира вокруг. Мало только понять, надо — взять: взять в себя.

В последний раз я виделся с чудаком летом; он расхаживал с Климентом Аркадьевичем Тимирязевым, жившим  на даче у него, в белом балахоне, с угрюмым видом Иоанна Грозного, и замышляющего казнь всем, и с огромной палкой, напоминающей жезл Грозного; постоянно вдвоем бродили в парке старики; Климент Аркадьевич прихрамывал (последствия паралича); и из груди его вырывалось уже пламенное сочувствие делу ЛенинаЛидер партии большевиков; Танеев  молчал как могила по адресу Ленина; изредка вырывалось лишь по адресу КеренскогоПредседатель Временного правительства:

— Чудовищная тупица!

Временное правительство было для него собранием идиотов.

…Напало какое-то не­домогание. Две недели болен: не могу работать. Посылаю Вам стихи для 2-го сбор­ника «Скифы». Статья будет готова дней через 10. Отослал бы сейчас, но 2 недели пропали. Она есть уже в наброске, но ее надо привести в готовый вид.

Сейчас, после 2-месячной суматохи и ряда неурядиц, уселся прочно на август в имении БурышкиныхПавел Бурышкин — предприниматель, гласный Московской думы, автор книги «Москва купеческая».. И — работаю.

Выпускает альманах «Скифы»

Участвуют: ЕсенинПоэт, один из основателей имажинизма, БелыйПоэт, писатель, БрюсовПоэт, ПришвинСотрудник министерства торговли и промышленности, писатель, КлюевПоэт, Ремизов, Фигнер и другие.

Будучи в Москве, я сделал интереснейший опыт: в продолжение 3-х дней я покупал до 12-ти газет и читал там факты и передо­вицы. Получилось нечто чудовищнейшее: столько лжи, столько подтасовки! Особен­но упражняется в подтасовках и умолчаниях наше «Русское Слово» «Русские Ведомости» — увы! Лучшие передовицы (я не «социалист») на основании изучения лишь газетного материала, по-моему, в петроградских «Известиях» Совета рабочих депутотов («Дела Народа» в Москве почти невозможно достать).  Читать далее

Родине

Рыдай, буревая стихия,
В столбах громового огня!
Россия, Россия, Россия,—
Безумствуй, сжигая меня! Читать далее

Революция — акт зачатия творческих форм, созревающих в десятилетиях; после акта зачатия зачавшая временно блекнет; ее жизнь не в цветении, а в приливе питающих соков к… младенцу; в момент революции временно блекнут цветы перед нами процветших искусств; оболочка их вянет: так вянут ланиты беременных женщин; но в угасании внешнего блеска — сияние скрытой красы; прекрасно молчание творчеств в минуту глаголющей жизни; вмешательство их голосов в ее бурную речь наступает тогда, когда речь будет сказана.

На днях вышел из редакции «Дела Народа», ибо заявил, что не считаю себя членом никакой партии, а могу лишь приближаться к той или иной из них. Революция (подлинная) кончается; впереди — победа «разума» (малого, «кадетского» и т.п.), победа кокошкиных и бердяевых. Бороться еще есть за что, но ближайшее будущее — ясно. Мещане (социалистические и иные) победят по всей линии. «Скифы» должны выйти 10 августа.

Мне грустно… Подожди… Рояль,
Как будто торопясь и споря,
Приоткрывает окна в даль
Грозой волнуемого моря.

И мне, мелькая мимо, дня
Напоминают пенной сменой,
Что мы — мгновенные огни —
Летим развеянною пеной.

Воздушно брызжут дишканты
В далекий берег прежней песней.
И над роялем смотришь ты
Неотразимей в чудесней.

Твои огромные глаза!
Твои холодные объятья!
Но — незабытая гроза —
Твое чернеющее платье.

Надоело призываться; вся жизнь раскрошена на 2-месячные паузы; и нет никаких га­рантий, что каждый следующий раз не возьмут: оттого-то все сколько-нибудь основательные планы жизни и писания отсрочиваешь. Хоть бы взяли или дали отсрочку ме­сяцев на 6. А то одна комедия: собирают и отпускают. Последний раз никого из «отсрочников» не взяли, а заставили пережить психологию «взятия». И опять всем от­срочка — 2 месяца. Вот эта психология неизвестности, неустроенность жизни, одино­чество и беспокойство за АсюХудожница (она прихварывает) и т.д. — создает в душе рассеяние.

Люди уже, уехав куда-нибудь, не приезжают обратно; письма не доходят: личные и деловые сношения обрываются; словом: жизнь в России принимает внешние формы Персии или… даже… Бушмении (почты нет, телеграфа нет, передвижения почти нет и т.д.). У меня развивается ужас к передвижению: уедешь куда-нибудь далеко от Москвы, и — не вернешься обратно. Москва же притягивает меня, потому что в Москву приходят АсиныХудожница письма. У нас говорили, что скоро ста­нут железные дороги: это-то обстоятельство и удержало меня от поездки в Петроград (Ася больна, и я мучаюсь от письма до письма).

В этот день:

Сегодня день рождения у
Томас Элиот
+13
В Петрограде
+9
В Москве