Новый пост
Свободная
история

Старая власть

Кто был всем — тот станет никем. Чем живут бывшие царские чиновники, генералы и дворяне после революции?

Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Наше путешествие совершилось под конвоем матросов. По приезде в Ай-Тодор мы получили длинный список того, что мы не должны были делать, от некоего господина, носившего громкий титул «Особого комиссара Временного правительства». Мы состояли под домашним арестом и могли свободно передвигаться лишь в пределах Ай-Тодорского имения, на полутора десятинах между горами и берегом моря. Читать далее

К нам приходил прощаться перед отъездом в Петроград сын художника Пузыревского, через несколько недель оканчивающий Морской корпус. Несчастный юноша ждет не без тревоги производства в офицеры и выпуск во флот, где, по его словам, распущенность матросов после переворота приняла ужасающие размеры, особенно в Кронштадте. Он рассказал потрясающие душу подробности о том, как был убит адмирал ВиренРоберт Вирен — российский адмирал. Заколот штыками 14 марта 1917 года на Якорной площади Кронштадта.. Читать далее

Приказано перейти в одиночные камеры первого тюремного корпуса. Нас, политических, поместили в верхней галерее одного из крыльев здания. Так как все-таки одиночных камер не хватало на всех, то в некоторых поместилось по двое. Мне лично пришлось разделять дальнейшее заключение с одним из моих бывших помощников, ротмистром Будницким, что меня крайне обрадовало, ибо можно было обмениваться мыслями, избавляясь от тоскливого одиночного сидения.  Читать далее

Доктор Бруннер мне рассказывал, что он видел сегодня великого князя Николая Михайловича, который ему говорил, что в Петропавловской крепости солдаты хотели прикончить с политическими узниками, и едва-едва удалось отстоять их, объяснив, что до суда все эти люди арестованные неприкосновенны.

Что вы знаете об отношении РаспутинаДруг императорской семьи к ВырубовойЛучшая подруга императрицы?

Светлое Христово Воскресение. Никого из арестованных ни на Страстной, ни на Пасхальной неделе в церковь не пустили: вместо пасхального перезвона узники Петропавловской крепости должны были довольствоваться обычным боем каждые 15 минут башенных часов с курантами, в 12 часов дня исполнявшими «Коль славен наш Господь в Сионе».

Пасха, и я в своей убогой обстановке пела пасхальные песни, сидя на койке. Солдаты думали, что я сошла с ума, и, войдя, под угрозой побить потребовали, чтобы я замолчала. Положив голову на грязную подушку, я заплакала… Но вдруг я почувствовала под подушкой что-то крепкое и, сунув руку, ощупала яйцо. Я не смела верить своей радости. В самом деле, под грязной подушкой, набитой соломой, лежало красное яичко, положенное доброй рукой моего единственного теперь друга, нашей надзирательницы. Думаю, ни одно красное яичко в этот день не принесло столько радости: я прижала его к сердцу, целовала его и благодарила Бога… Еще пришло известие, которое меня бесконечно обрадовало; по пятницам назначили свидание с родными. Была надежда увидеть дорогих родителей, которых, я думала, никогда в жизни больше не увижу.

В десять вечера зазвонил телефон. Горничная сообщила, что со мною желает поговорить командир Гвардейского экипажа. Читать далее

Я должен ответить совершенно откровенно, что я был убежден до сего времени, и только в последнее время очевидность меня разубедила, что российская политика покоится на экономике страны, — это было мое личное мнение. Я думал дать все, что нужно стране, для того чтобы она существовала и достигала своего счастья. Достаток этот дал бы досуг, а досуг — первый друг образования; политических задач, ясно созревших, по моему мнению, не было. Это было мое мнение. Конечно, был определенный строй в государстве — интеллигенция, которая жила известной мыслью, это я понимал, но чтобы весь народ был проникнут этой мыслью, я этого не думал.

КеренскийМинистр юстиции, ранее член IV Государственной Думы не сказал мне ничего определенного. Единственное, на что я надеялась, — это на то, что мое замечание относительно его всемогущества пойдет мне на пользу. Я села в угол у самой двери, напряженно прислушиваясь, не доносятся ли из коридора шаги. Вскоре после полуночи появился знакомый мне адъютант и широким театральным жестом как бы обвел безмерное пространство:

— Министр разрешил Вам идти домой.

Какие я при этом испытала чувства, легче себе представить, чем описать. Читать далее

Наша повседневная жизнь очень мало изменилась. Мы по-прежнему следовали привычному порядку; пожалуй, во многих отношениях наша жизнь стала спокойнее. Теперь мы находились в таком положении, что дружба с нами подвергала людей риску. Всякий, кто заходил в наш дом или в дома любых других членов бывшей царской семьи, вполне вероятно, впоследствии испытывал трудности. Те, кто все же приходил, считали наилучшим выходом сделать визит тайным. Например, прощальный визит французского посла ПалеологаПосол Франции в России был тщательно замаскирован. Но мой отец предпочитал не ставить своих друзей в неловкое положение, так что мы видели людей все меньше и меньше.

Вечером я проходила сзади Большого дворца, возле Китайского моста, и встретила взвод стрелков, который шел сменить караул около пленников. Один солдат их же полка проходит мимо и кричит им: «Товарищи, еще одна ночь трудной работы для вас! Будьте спокойны, мы скоро освободим вас от этих бездельников!».

Два раза в день приносили полмиски какой-то бурды вроде супа, в который солдаты часто плевали, клали стекло. Часто от него воняло тухлой рыбой, так что я затыкала нос, проглатывая немного, чтобы только не умереть от голода; остальное же выливала в клозет, выливала по той причине, что раз заметив, что я не съела всего, тюремщики пригрозили убить меня, если это повторится. Ни разу за все эти месяцы мне не разрешили принести еду из дома. Первый месяц мы были совершенно в руках караула. Все время по коридорам ходили часовые. Ключи были у караульного начальника. Входили в камеры всегда по несколько человек сразу. Всякие занятия были запрещены в тюрьме. «Занятие — не есть сидение в казематах», — говорил комендант, когда я просила его разрешить мне шить. Читать далее

Я встретился с бывшим министром юстиции Добровольским. Он мне говорил, что указ об ответственном кабинете был подписан Государем и находился у Добровольского в письменном столе; он должен был быть обнародован через Сенат, на Пасху. Временному правительству, очевидно, это стало известным, но оно по весьма понятным причинам об этом умолчало.

Я никогда так не думал, охранять режим или вызвать волнение в населении: во-первых, одно исключает другое — вызвать волнение в населении, это не спасает режим, а сломит его.

В 12 часов обед: первое блюдо — ведро с горячей водой, в которой плавала нечищенная протухшая селедка или капуста, в второе — недоваренная чечевица. Весьма понятно, что этой пищи почти никто есть не мог. Питались или только одним черным хлебом с чаем или теми припасами, которые присылались родственниками или знакомыми. В 6 часов — ужин, состоящий из жидкой кашицы, но и он почти целиком оставался нетронутым, так как был такого же качества, как и обед. В 9 часов спать, камеры закрывались на ключ.

Я был внезапно вызван к КеренскомуМинистр юстиции, ранее член IV Государственной Думы в канцелярию тюрьмы. Когда конвоиры привели меня туда, он разговаривал с ПротопоповымМинистр внутренних дел, националист-консерватор. Я вскоре заметил, что Керенский всячески стремится узнать у бывшего министра, получал ли Марков, лидер правого крыла Думы, деньги от правительства для поддержки правых, более консервативной части радикального движения. Протопопов долго пытался уклониться от прямого ответа на этот вопрос; из его высказываний возникала весьма двусмысленная и неопределенная картина. Читать далее

Письмо вел. кн. Павла Александровича:

«Г. редактор. Прошу уделить место моему письму. За последнее время в столичной печати появляются статьи и заметки обо мне и моем сыне. В одной из петроградских газет была напечатана беседа со мной. Не касаясь существа этих заметок, я хочу лишь заявить, что беседа эта совершенно не соответствует действительности. Весь смысл, все слова мои искажены до неузнаваемости. Читать далее

Черная, бесспросветная скорбь и отчаяние. От слабости я упала на железную кровать; вокруг на каменном полу — лужи воды, по стеклам текла вода, мрак и холод; крошечное окно у потолка не пропускало ни света, ни воздуха, пахло сыростью и затхлостью. В углу клозет и раковина. Железный столик и кровать приделаны к стене. На кровати лежали тоненький волосяной матрас и две грязные подушки. Через несколько минут я услышала, как поворачивали ключи в двойных или тройных замках огромной железной двери, и вошел какой-то ужасный мужчина с черной бородой, с грязными руками и злым, преступным лицом, окруженный толпой наглых, отвратительных солдат. По его приказанию солдаты сорвали тюфячок с кровати, убрали вторую подушку и потом начали срывать с меня образки, золотые кольца. Читать далее

Мне и еще пяти лицам приказано было собраться для отправки нас в Выборгскую тюрьму, или иначе «Кресты». Самая перевозка была обставлена весьма помпезно. В маленький автобус было посажено вместе с вещами шесть арестованных и два вооруженных солдата, двое солдат стали на подножку заднего входа, двое поместились на крыльях автобуса и двое на крыше. Для того же, чтобы продлить путь и показать публике, как перевозят важных преступников, нас не повезли просто по Шпалерной к Литейному мосту, а сделали значительный крюк по Кирочной. Читать далее

В этот день:

+2
В Петрограде
+8
В Москве
Индексы
24.68
Мясо парное
(1 сорт, пуд)
31.5
Лён отборный
(пуд)
2.35
Зерно
(пуд)
144
Валюта
(10 фунтов стерлингов)