Новый пост
Свободная
история

Старая власть

Кто был всем — тот станет никем. Чем живут бывшие царские чиновники, генералы и дворяне после революции?

Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы
статья

Бывший московский городской голова: «Протопопова я считал ненормальным»

Верховная власть была под влияниями:

Государь — умный и расположенный делать добро, нервный, упрямый и переменчивый, очень изверившийся в людях. Нелюбимый придворными, которые его боялись: «равнодушно устранит человека, которого недавно ласкал» (характеристика Распутина).

Государыня — дополняла своею волею волю царя и направляла ее. Имела большое влияние. Твердый характер — нелегко сближалась с человеком, но полагаться на нее, по словам всех и моему впечатлению, было возможно, раз расположение было приобретено. Читать далее

Товарищи, много распространяют легенд относительно содержащихся под стражей. Одни говорят — и эта версия поддерживается родственниками, близкими и знакомыми арестованных и, быть может, находит себе сочувствие в части прессы — одни говорят, что положение арестованных страшно плохо, что их чуть не мучают, истязают и т.д. Товарищи, нужно это опровергнуть совершенно твердо и определенно. Этим не только никто не занимается, но мы считаем, что это не нужно и это было бы позорно для русского свободного народа. Нужно отгородиться в этом отношении от прежнего, нужно сказать, что вы — старые люди, старая власть — действовали такими приемами, какими мы действовать не желаем и которые мы принципиально отвергаем.

статья

Допрос Штюрмера: «Нельзя меня винить»

Я, должно быть, не совсем здоров. То, что сегодня со мной было, это третий день. У меня неврастения и продолбление черепа, это даром не проходит. Я не знал, что я истерик, а это полная истерия. Я слышу звуки, слышу какие-то голоса, ясно, ясно слышу, как в гипнозе. Я не помню, о чем я говорил, но волновался и говорил.

Меня перевели на гауптвахту, устроенную в бывшем помещении штаба Отдельного корпуса жандармов. Всего здесь было 10 комнат, из которых самая большая была обращена в приемную для свиданий и она же служила столовой; в двух комнатах помещались отдельно Вырубова и бывший военный министр генерал Беляев как больные. Режим здесь был весьма легок и условия содержания человеческие. Пища готовилась на арестованных и на караул одинаковая, а потому была вполне доброкачественной. Читать далее

МанухинВрач Чрезвычайной следственной комиссии сообщил мне, войдя в камеру, что, вероятно, меня переведут в Арестный дом. Я бесконечно обрадовалась, но все же не верилось.

Читать далее

В Кадетский корпус явился доктор МанухинВрач Чрезвычайной следственной комиссии и разыскал меня среди толп Кадетского корпуса по спешному делу. В гарнизоне окончательно оформлялось настроение в пользу самочинной расправы с заключенными. Был констатирован род заговора, первой жертвой которого должна была пасть ВырубоваЛучшая подруга императрицы. Избиений можно было ожидать с часу на час. Читать далее

Лето, и мы с женой во что бы то ни стало хотели уехать на дачу, чтобы не оставаться в душном городе. В Павловск, на дачу Нины, мы не хотели ехать, потому что боялись, что нам там будет небезопасно, так как там нас знала «каждая собака». Поэтому жена сдала свою дачу актрисе Бакеркиной, а сами мы сняли дачу в Финляндии. Наша дача находилась в нескольких верстах от станции Перкиярви, по Финляндской ж. д., и принадлежала некоему Снесареву, бывшему служащему в редакции газеты «Новое время». 

Теперь я чувствую себя виноватым, что шел не тем путем, каким надо было идти, чтобы оттянуть революцию. Моя доля влияния служила правым партиям для передачи царю их оценки положения с их прямолинейными способами считаться с движением. Окруженный людьми правого направления, я сделался передатчиком их взглядов и их оценки современного положения вещей. Эта оценка находила симпатии у царя, который был тоже правым. Читать далее

Наша родина проходит через время необыкновенное, которое случается не раз в век, а раз в тысячелетие. Я глубоко чувствую свою вину: она не в деле Перрена, не в бездействии или превышении власти; не те или другие люди виновны в ней — вина моя во мне самом. Читать далее

Арест фактически снят. В 5 ч. 50 м. вечера караул покинул дачу Семенова на Померацевской ул., № 1, где жила мамаВдова великого князя Владимира Александровича. Всего арест длился с 15 марта. Радость неописуемая. Бедная мама, как она мучилась.

В назначенный день я явился в Чрезвычайную комиссию; меня сейчас же провели в большой зал, где в конце его стоял большой стол, покрытый сукном, и заседала комиссия. В центре сидел Муравьев, по бокам — сенатор Иванов, Родичев и еще два неизвестных мне лица. Первое дело, которое мне предъявили, — было дело о МалиновскомРоман Малиновский — член ЦК РСДРП, большевик, разоблаченный секретный сотрудник Охранного отделения департамента полиции Министерства внутренних дел Российской империи.. Читать далее

Я пробыл в одиночном заключении месяц. Наконец меня вызвали на разговор с вновь назначенным министром юстиции ПереверзевымПрокурор Петроградской судебной палаты, адвокат, член масонской ложи в одну из нижних свободных комнат. Как оказалось, Переверзев имел в виду если не прибегнуть к моей помощи, то просить совета, как новой власти бороться с все развивающимся анархизмом в столице. Читать далее

На днях утром я обходил с МуравьевымПредседатель Чрезвычайной Следственной Комиссии, адвокат камеры… Поразило меня одно чудовище, которое я встречал много раз на улицах, с этим лицом у меня было связано разное несколько лет. Оказалось, что это Собещанский, жандармский офицер, присутствовавший при казнях. В камере теперь — это жалкая больная обезьяна. Очень мерзок старик Штюрмер. Поганые глаза у Дубровина. М-mе Сухомлинову я бы повесил, хотя смертная казнь и отменена. Довольно гадок Курлов. Остальные гораздо лучше… Было несколько сцен тяжелых…

В этот день:

Сегодня день рождения у
Екатерина Пешкова
+13
В Петрограде
+11
В Москве