Новый пост
Свободная
история

Анатолий Луначарский

Одинок? Жалок? Смертен? Раб механических сил? — Да, таков человек, взятый в отдельности; но в общественном плане это юный бог, чье будущее преисполнено надежд.

Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Дорогая детка, готовятся грозные события. Завтра напишу подробно. А сейчас хочу еще приписать только, что безумно люблю вас, что всей душой верен вам, что страстно жажду видеть вас, что весь ваш, твой и Толюшок, и здесь мы в вечности.

Прошу меня извинить, мой Кро-кро, что я не посылаю тебе художественных открыток — их нет в Петрограде. Но я тебе обещаю, что я их закажу, и ты будешь получать их каждый день. Никогда, никогда не забывай твоего папу. Я тебя нежно обнимаю.

Твой папа.

Беспрестанно приходилось иметь дело с солдатской массой, убеждать, добиваться всевозможными увещаниями и доводами ее согласия на вывоз того или другого заключенного. Когда солдаты проявляли неодолимое упорство, я опять обращался за помощью в Совет рабочих и солдатских депутатов. В эти дни Совет еще был высшей революционной инстанцией. Но скоро эта инстанция утратила свое значение. Когда по поводу какого-то очередного вывоза приехал из Совета выдающийся представитель партии социалистов-революционеров — ГоцЛидер фракции эсеров в Петроградском совете, председатель ВЦИК, и выступил на гарнизонном собрании в роли «уговаривателя», его речь заглушили шум и крики, а согласия солдаты не дали. Пришлось звать на помощь кого-нибудь из видных большевиков. Приехал ЛуначарскийРеволюционер. Гарнизон примолк и уступил.

Выйдя из тюрьмы, я нашел твое письмо и телеграммы, в которых ты писала, что едешь. Я стал ждать, посылал тебе телеграфные запросы о том, где ты, едешь ли? Наконец, после нескольких дней (6-7) ожидания, стал посылать ежедневные открытки на авось, через Лондон. Потом пришло твое письмо, в котором ты писала, что письма через Геллера, в общем, доходят, и телеграмма, в которой ничего не содержалось об отъезде из Швейцарии, тогда я вновь возобновил ежедневные письма через Геллера и продолжаю посылать их по сей день.

С громадным волнением читаю твои милые, благородные, глубокие письма. Часто плачу над ними. Но не подумай, что я вообще грустен и разнюнился. Я очень бодр и работаю за десятерых, готов ко всему. Внутри же меня не гаснет ни на минуту одно желание: увидеть вас обоих!

Удается много работать в области творческой культурной работы. Конференция пролетарских просветительных обществ, мною предложенная и подготовленная, соберется через 10 дней и выделит 4-5 пролетарских культурно-просветительных организаций, которые внесут некоторое единство в великий и обильный хаос культурных исканий в петроградских низах. Читать далее

Дорогая моя, обожаемая моя, Мышка.

Каждое письмо мне приходится начинать с жалобы на непомерное количество работы. Но я удовлетворен ею. Читать далее

Опять нахлынуло на меня так много дела, что только в небольшом перерыве заседания общего присутствия Управы могу набросать тебе несколько слов.

Особенно нового ничего. Вот разве только то, что я выбран от профессиональных союзов России их представителем в Государственную комиссию по народному образованию. Это хорошо, но хорошего без худого не бывает: из-за этого мне придется отказаться от концерта, на котором я в первый раз услышал бы симфоническую музыку Скрябина. Вообще, дела так захватывают, что на собственную культуру остается крайне мало времени. Ну вот… зовут к Городскому голове. Сегодня придется ограничить письмо этой парой строк, да посылкой тебе миллиона горячих поцелуев для тебя и Тото.

День за днем большевистские ораторы обходили казармы и фабрики, яростно нападая на «правительство гражданской войны». Однажды мы отправились в битком набитом паровике, тащившемся по морям грязи мимо угрюмых фабрик и огромных церквей, на казенный Обуховский военный завод, около Шлиссельбургского проспекта. Читать далее

Многоуважаемая Мария Федоровна, не могли бы порекомендовать какого-либо артиста для лермонтовского вечера, о котором Вам скажет подательница этого письма. Не сообщите ли также, когда удобно повидаться с Вами по делам Народного дома. Мой тел. 4-15-54.

Сердечный привет Алексею Максимовичу.

В Петрограде был какой-то «Съезд Советов», и ожидалась перемена правительства. В случае ухода КеренскогоПредседатель Временного правительства матросы решили нас отпустить. Шейман вернулся из Петрограда, зашел к нам и, придя в мою камеру, сказал, что ЛуначарскийРеволюционер и ТроцкийРеволюционер, социал-демократ приказали, чтобы освободили заключенных Временного правительства. С Шейманом также говорил доктор МанухинВрач Чрезвычайной следственной комиссии, что сегодня вечером, во-первых, будет закрытое заседание президиума Областного комитета и они предложат вопрос о нашем освобождении; если пройдет, то на днях этот вопрос он предложит на общем собрании, где будут участвовать человек 800 из судовых команд, но что он решил лично меня перевести завтра в лазарет. Вечером мы пили чай в дежурной комнате офицеров; позвонил телефон, позвали меня, сказали, что президиум постановил нас отпустить.

Дорогая Нюрочка!

Я просто плакать готов! Сначала вытащили у меня на трамвае красненький Вевейский кошелечек — память о тебе, потом украли стило, который ты мне подарила (теперь у меня есть другой — подарок Дмитрия Ильича), а вчера украли и мои прелестные часики, которым все так завидовали!

Сегодня я купил другие. Знаешь, за сколько? 120 р.!! И ничуть не лучше тех, что были. А ведь они стоили всего 45 франков! Читать далее

Дорогая деточка!

Получил твою телеграмму. Ужасно счастлив, но вместе с тем спрашиваю себя: едешь ли ты одна? Как-то ты будешь без Тото? И когда эта первая возможность? Во всяком случае, после твоей телеграммы я решил не переезжать от Лещенко к Сухановым, а ждать более точного твоего ответа на мою телеграмму сегодняшнюю и искать для нас гнездышко. Ах, Нюра, какое бы было счастье, если бы наша маленькая семья опять собралась. Многое заставляет меня думать, что мир (хотя, вероятно, преподлый) будет заключен еще до зимы. Но, конечно, пойдет болезненный процесс демобилизации. Если ты приедешь без Тото, то его придется привезти лишь весною… Читать далее

Вчера я в первый раз за все это время был в театре. Неожиданно выдался свободный вечер. Вещь крайне редкая. Попал в Музыкальную драму на «Черевички» Чайковского. К сожалению, опера оказалась «так себе», исполнение недурное, постановка посредственная. А жаль. Потому что хороших спектаклей в Петрограде немало, только выбирать я не могу. Читать далее

Дорогая моя Нюрочка, вчера я получил сразу 3 твоих письма. Самое «свежее» из них от 18 августа нового стиля! То есть шло оно ни мало ни много 50 дней!! Это же ужас! Но все же меня страшно обрадовали милые, полные любви письма. По моим вычислениям они были написаны как раз, когда я сидел в тюрьме. Особенно тронуло меня твое письмо о крещении Тото. Читать далее

Дорогая деточка, пишу тебе в довольно тяжелом настроении. Причин тому две: одна — общая и одна — частная. Общая — это ход Демократического совещания. Будь собран съезд Советов — обстановка была бы совсем другая, чем в июне. Можем с гордостью сказать — отчасти, и в большей части, благодаря нашей работе Советы — это сейчас мы! Но нам подбросили в наш революционный огонь новые вороха всякого подмоченного топлива, лжесоветского, и вот мы вновь окружены самой душной ненавистью.

Вторая причина — колоссальная трудность в отсылке тебе денег. Читать далее

Дорогая детка, вчера гвоздем дня была дискуссия — сперва в ЦК, куда я был для того специально приглашен, а потом в нашей фракции вопроса об участии нашем в мелкобуржуазном Предпарламенте, сочиненном «ЛиберданамиПрозвище меньшевиков, образованное от фамилий их лидеров: Михаила Либера и Федора Дана.». Читать далее

Возраст: 41
Интересы: иностранные языки, стихи, философия, ораторское искусство

В этот день:

+9
В Петрограде
-1
В Москве