Новый пост
Свободная
история
Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Анюточка, ненаглядная.

Худо. Читать далее

Дорогая, задыхаюсь от неимоверного количества работы и впечатлений. Посылаю статьи. Положение лучше. Однако о победе или даже о полупобеде говорить было бы рано. Положение остается страшно опасным и трагически ответственным. Выход (да и то с огромными трудностями впереди) — соглашение. Весьма возможно, что в министерстве социалистической коалиции я останусь. Тогда буду «настоящим министром.

Целуй Тото.

Твой, твой, твой.

Дорогая детка,

Прости за короткое письмо. Пришел Усов. Обрадовал меня удовлетворительными известиями о вас. Огорчил страшно тем, что ты так страшно долго не получала ни моих писем, ни моих телеграмм. Получаешь ли хоть теперь? Завтра напишу большое письмо, а сейчас уже надо уходить — заседание с Усовым, а дел невероятно много. Читать далее

Дорогая Нюрочка, не знаю, что происходит в городе. Нависла какая-то тревога. Войска Керенского очень близко. Может быть, уже в городе. Что будет? — Увидим. Возможно, однако, что они и отражены. Ясно одно — с властью у нас ничего не выходит. Одни мы ничего не сумеем наладить. Читать далее

Дорогая Нюрочка, конечно, чем дальше, тем хуже. Положение тяжелое. Вчера оно чуть было не стало невыносимым.

Распространился слух, что наши солдаты расстреливают в Петропавловской крепости юнкеров.

Ты понимаешь? Накануне мы отменили смертную казнь. Если бы правительство не имело сил пресечь в корне самочинные смертные казни, я не мог бы оставаться в нем. Уходить же мне в такой час страшнее, чем погибнуть вместе с ним, но разделять ответственность за террор я не буду. Читать далее

Дорогая Анюта, ты, конечно, из газет знаешь все подробности переворота. Для меня он был неожиданным. Я, конечно, знал, что борьба за власть Советов будет иметь место, но что власть будет взята накануне съезда — этого, я думаю, никто не знал. Может быть, даже Военно-революционный комитет решил перейти в наступление внезапно, из страха, что, занимая чисто оборонительную позицию, можно погибнуть и погубить все дело.

Переворот был сюрпризом и со стороны легкости, с которой он был произведен. Даже враги говорят: «Лихо!» Войска дисциплины не нарушают. Хотя в Зимнем дворце был все же разгром и эксцессы (убийств не было), за которые страшно и тяжко нести ответственность. Что ж делать. Зато, быть может, это приближает мир. Что может быть хуже продолжения чудовищной «узаконенной» бойни на фронтах.

Как-никак, а жертв чрезвычайно мало пока.

Пока.

С ужасом думаю, не будет ли их больше.

Фактически борьба за власть началась. Можно даже сказать, что в наступление первым перешел Керенский.

Обстоятельства ты знаешь из газет. Поэтому пишу тебе только то, что касается меня. Я весь день провел в Думе, т.е. сначала на заседании (экстренном) Управы, а потом Думы. Я говорил и там и здесь. Главное – в Думе, где говоришь публично, где совершаешь политический акт.

Политически я, конечно, солидаризировался с большевиками. Для меня ясно, что вне перехода власти к Советам, нет спасения для России. Правда, есть еще выход - чисто демократическая коалиция, т.е. фронт: Ленин – Мартов – Чернов – Дан – Верховский. Но для этого нужно со всех сторон столько доброй воли и политической мудрости, что это, по-видимому, утопия.

Итак, политически я защищал эту идею, практически советовал городу принять меры для охраны жизни, имущества граждан, для борьбы с хулиганами, с разгромом хлебных и спиртных складов, для организации Красного Креста и т.д. Читать далее

Ситуация грозная. Революционный комитет и генеральный штаб ждут, кто начнет.

И у Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, и у Временного правительства мало сил. Но Временное правительство совсем не может справиться с ужасающими задачами дня: у него нет даже программы. У Петроградского Совета есть программа. И притом единственная рациональная. Хватит ли у Советов силы взять власть? — Очень возможно, что да. Хватит ли у Советов силы спасти Россию и революцию? — Вероятно, нет. 

Время грозное. Просветов нет. Настроение близкое к героическому отчаянию. Читать далее

Дорогая Нюрочка!

Как я писал тебе в прежнем письме, я смогу сегодня написать тебе только коротенькую записку. Сегодня последний день конференцииПервая городская конференция пролетарских культурно-просветительских обществ..

Что же будет?

Вот роковой и многосодержательный вопрос. Но некоторое хорошее дело все-таки уже сделано.

Что-то будет? Очень, очень, очень грозная ситуация. Нюрочка, мы на вулкане. Читать далее

Страшно занят, потому что идет моя конференцияПервая городская конференция пролетарских культурно-просветительских обществ., мое детище, первая основа социалистической культурной организации.

Прежде всего, о маленьком несчастье. Вскакивая на трамвай, я упал и довольно сильно расшибся: хожу с распухшим и ободранным носом. Вся эстетика пропала окончательно. Читать далее

Дорогая детка, я не уверен, что буду иметь время написать тебе завтра утром, потому пишу ночью. Скверно. Очень скверно. Продовольственный вопрос стоит ужасающе. Голод у ворот. Что-то будет.

А так бы хорошо можно было работать.

Положение в стране острое и беспокойное. Во-первых, я лишен сейчас возможности делать какие-либо демарши, так как после ухода большевиков из Предпарламента наше влияние в правительственных кругах окончательно равно нулю. А во-вторых, как ни пламенно хочется мне видеть вас, но время столь страшное, что его необходимо переждать. Читать далее

Дорогая Мышка, cегодня встал слишком поздно (это хорошо — отдохнул). Надо ехать в Управу, и целый день отдохнуть будет некогда. Но не хочу, чтобы хоть 1 день ты была без письма, поэтому пишу хоть несколько строк.

ГорькийПисатель, издатель читал мне, ТихоновуПисатель, сотрудник издательства «Парус», псевдоним — Серебров. и Шаляпинуоперный певец новую пьесу — «Старик». По-моему довольно посредственно. Читать далее