Новый пост
Свободная
история
Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

В Кисловодске оказался ФокинТанцовщик, хореограф с женой, и мы с АндреемКузен Николая II, пятый в очереди на престол пили у них чай. Все говорили об одном и том же: оставаться или ехать, что будет дальше и на что решиться.

В Кисловодск на другой день после именин Вовы, в 10 часов вечера. АндрейКузен Николая II, пятый в очереди на престол нам нанял комнаты на даче Щербинина, на дочери которого был женат офицер Добжинский. Дача — одноэтажное здание летнего типа, все комнаты сообщались между собою, но, кроме того, имели выход с обеих сторон на крытые галереи, на улицу и на двор. Каждый имел по одной комнате. Дача расположена на Эмировской улице. Оставив вещи дома, мы сразу пошли ужинать в грузинский ресторан Чтаева, в саду, в беседке; Андрей со своим адъютантом Кубе ужинали с нами. Они заказали чудные грузинские блюда. После долгого утомительного путешествия этот ужин в саду показался нам роскошным и замечательно вкусным. Читать далее

Прошло почти полгода, что я рассталась с АндреемКузен Николая II, пятый в очереди на престол, и меня стало все более и более тянуть к нему в Кисловодск. Из его писем я знала, что переворот почти не коснулся Кисловодска и что после первых тревожных дней жизнь вошла в свою колею и протекала сравнительно мирно и тихо. Многие семьи начали покидать Петербург и уезжать на Кавказ. Съехались туда и представители финансового мира. Все считали, что оставаться в столице рискованно, могут возникнуть новые беспорядки и даже перевороты, снова пойдут аресты.

статья

Подробности отречения императора из первых рух

Сегодня мамáВдова великого князя Владимира Александровича получила бумагу, копия ниже. История возникновения этой бумаги осталась невыясненной. Вероятнее всего, комитет сам запросил министра юстиции, можно ли мамá выехать, т.к. комитет с первого же дня хотел, чтоб мамá уехала. Это им развязывало руки, освобождало от обязанности платить караулу, а главное, они хотели отъезда ввиду того, что весь арест был вызван по их глупому и бестактному поведению в ночь 12 марта, и мамá была им живым укором. Об этом намекал и Караулов, но переезд в Финляндию не разрешили, а Кисловодскому комитету мы не поручали просить что бы то ни было. Читать далее

Арест фактически снят. В 5 ч. 50 м. вечера караул покинул дачу Семенова на Померацевской ул., № 1, где жила мамаВдова великого князя Владимира Александровича. Всего арест длился с 15 марта. Радость неописуемая. Бедная мама, как она мучилась.

В продолжении полутора месяца мать моя, великая княгиня Мария ПавловнаВдова великого князя Владимира Александровича, находится под домашним арестом, крайне тяжело отражающимся на ее сильно пошатнувшемся здоровье. Между тем, до сих пор ей не было предъявлено никаких обвинений и не сообщены поводы к аресту, а потому прошу Вас, господин министр, не найдете ли Вы возможным, если у Вас имеются хотя бы малейшие к тому основания, назначить следствие, которое выяснило бы причины ареста, а в противном случае настоятельно прошу Вас освободить мою мать от домашнего ареста. Читать далее

Вернулись из Ракитного Ирина и ФеликсЕдинственный наследник богатейшей семьи Юсуповых, муж троюродной сестры Николая II, организатор убийства Распутина в восторженном настроении духа, был у них и подробно осмотрел все места драмы. Невероятно! Они спокойно обедают в той же столовой: муж, жена, АндрейКузен Николая II, пятый в очереди на престол, Федор и Никита.

Не могу понять психики. Чем, например, объяснить неограниченное доверие, которое оказывал Распутин молодому Юсупову, никому вообще не доверяя, всегда опасаясь быть отравленным или убитым? Читать далее

Великий князь Сергей Михайлович вернулся из Ставки и был освобожден от занимаемой им должности, он предложил мне жениться на мне, но я по совести не могла принять это  предложение — ведь Вова был сыном АндреяКузен Николая II, пятый в очереди на престол. Великого князя Сергея Михайловича я бесконечно уважала за его беспредельную преданность мне и была ему благодарна за все, что он сделал для меня в течение годов, но чувства любви, которое я испытывала к Андрею, я к нему никогда не питала. Он хорошо это знал, и потому простил мне то, что случилось, когда я так безумно полюбила Андрея. В этом моя душевная драма.

Преступной мерой является допущение армии в политическую борьбу страны. Нигде в мире ничего подобного никогда не было. До такой глупости еще никто не додумался, кроме ГучковаЛиберал-консерватор, оппозиционер, член IV Государственной думы, с 15 марта 1917 года - военный и морской министр. В мирное время этот опыт можно сделать, но во время войны, повторяю, преступно. Уже в некоторых частях солдаты выбирают своих офицеров, удаляют нежелательных. При таких условиях никакой дисциплины быть не может и выиграть войну при этих условиях — прямо немыслимо.

Я выехал в Тифлис повидать дядю Николашу. На вокзале узнал, что дядя Николаша уезжает из Тифлиса в 10 ч. утра, ввиду чего я остался в вагоне ночевать. В 8 ч. утра мне передали, чтоб я перешел в вагон дяди. Скоро после отхода поезда он позвал меня к себе и вот что сказал: Читать далее

Сегодня, как гром, нас обдало известие об отречении Государя за себя и Алексея от престола в пользу Михаила Александровича. Второе отречение великого князя Михаила Александровича от престола еще того ужаснее. Писать эти строки при переживании таких тяжелых моментов слишком тяжело и трудно. В один день все прошлое величие России рухнуло. И рухнуло бесповоротно — но куда мы пойдем. Призыв Михаила Александровича к всеобщим выборам ужаснее всего. Что может быть создано, да еще в такое время.

О! Боже, за что так наказал нашу Родину. Враг на нашей территории, а у нас что творится. Нет, нельзя выразить все, что переживаешь, слишком все это давит, до боли давит.

 Ввиду того, что я назначен верховным главнокомандующим, ты меня в Тифлисе не застанешь. Дядя Николаша

Караулов своими собеседованиями произвел в крае самое лучшее впечатление и внес много успокоения, разъяснив волнующие вопросы, и наладил внутреннюю жизнь, внеся во все трезвый и ясный взгляд. Одну его фразу я считаю прямо гениальной. На вопрос, следует ли военным отдавать честь, он сказал: «У кого много чести, тот и будет ее отдавать, а у кого чести нет, тому нечего отдавать».

Около 4 часов я получил из Тифлиса от дяди Николаши следующую телеграмму. Это ответ на мой запрос, когда могу застать дядю в Тифлисе:

«Ввиду того, что я назначен верховным главнокомандующим, ты меня в Тифлисе не застанешь».

Телеграмма подана в 14 ч., а получена в 14 ч. 45 м. На запечатанном конверте написано, что для доставления отправлено в 15 ч. 40 м., т. е. почти через час после получения. Тоже мало понятно.