Новый пост
Свободная
история

Владимир Короленко

У меня всегда было стремление вмешаться прямо, с практическими последствиями, в те области жизни, которые стояли ко мне близко и на виду

Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Я не преувеличиваю значения немецкого подкупа и был бы очень удивлен, если бы обвинения в прямом предательстве из корыстных целей оправдались. Честная узость гораздо опаснее. Она ведет к тому, что Россия действительно может понести внешнее поражение, а тогда народ, очнувшись, не простит революции того самого, чего не мог простить царю. Это будет главной опорой контрреволюции и реакции.

Мы вообразили, что стали уже во главе движения всего передового человечества одним тем, что отрешились от собственного отечества. Но простым отрицанием ничто не создается. Мы пошли обратным путем, и в конце этого пути гибель. Отрекаясь от достигнутых уже человечеством великих объединений, мы идем не вперед, а назад, от единства к распаду. На этом пути нас ждет еще одно чудовище, обозначаемое еще одним иностранным словом, с которым России тоже придется, на свое несчастье, познакомиться. Это слово — анархия.

Почему, в самом деле, еще в 1906 году нельзя было заикнуться о республике, а московское восстание армия с такой жестокостью потопила в крови?.. И почему 27 февраля 1917 года те же полки пришли с красными знаменами приветствовать революцию? Значит ли это, что с тех пор Россия успела из монархической превратиться в республиканскую, что монархию победила республика? Незачем обольщаться. Читать далее

Немецкие деньги — пустяки. Честный большевизм опаснее всякого подкупа. А он есть, и не у одних большевиков… Читать далее

Открытое письмо Бурцеву

Владимир Львович. Совет раб. и солд. депутатов штаба Румынского фронта обратился ко мне с запросом, что мне известно о докт. Раковском. Я счел своею обязанностью ответить, что давно знаю д-ра X. Раковского и с негодованием отвергаю возможность обвинения, возведенного на него румынскими властями.  Вам угодно было назвать мой ответ «явным недоразумением». Правда, вы сочли нужным сдобрить этот отзыв разными комплиментами по моему адресу, но они не меняют дела, и я имею основание считать себя обвиненным вместе с Раковским. Если он — немецкий агент, то я — его укрыватель. Читать далее

Сижу в деревне, кончая большую статью под заглавием «Трагедия войны и Отечество», которую напечатаю сначала в «Русских ведомостях», а потом издам брошюрой, как и «Падение царской власти».

Что сказать о всем происходящем? Пыль поднялась до самого, можно сказать, неба, и ничего не разглядишь. До сих пор удержались от общей свалки. Авось, и дальше удастся.

Вышел я из Академии не потому, что царь не утвердил избрания Горького. Если бы о неутверждении было объявлено обычным порядком, «от высочайшего имени», то я, как и другие, просто принял бы это к сведению. К сожалению, это было объявлено не от царя, а от самой Академии.  Это было сделано так бесцеремонно, что у нас даже не спросили, желаем ли мы брать на свою ответственность эту царскую функцию неутверждения. Это уже была «беда», и только против этой бесцеремонности я и протестовал. Царь мог не утверждать сколько ему угодно, но я не желал, чтобы он прикрывал свое неутверждение моим именем. Читать далее

Что бы ни случилось дальше, нужно, чтобы правда о старом вошла глубоко, своего рода осиновым колом. Это моя главная цель, и этим определяется мой образ действий.

Совершенно завален телеграммами и перепиской по поводу своей статьи «Падение царской власти». Отовсюду требуют разрешений на издание.

Из письма солдата из Сибири: «…Дорогая сестра. Я прошу вас приложить свою гуманность и напречь последние силы и всеми средствами стремиться к организации страны. Хотя действительно: войско все на стороне народных представителей. Войско и без организации хорошо понимает, в чем дело. Кому не надоело то гнилое правительство, которое рухнуло бесследно. Все солдаты жалеют, почему так долго не повесют Николая II и его проститутку. Прости за выражения. Ведь они надоели, даже о них и говорить неохота».

Организационное собрание Полтавского общества для оказания помощи русским военнопленным, приветствуя Временное правительство и Совет рабочих и солдатских депутатов, призывает их принять настойчивые и решительные шаги перед воюющими с нами правительствами и народами для избавления томящихся в плену русских воинов от того невыносимого режима, того попрания человеческой личности и человеческого достоинства, которому они подвергаются. 

Мне всего интереснее говорить с простыми людьми. Недавно говорил на митинге на одной из темных окраин города, откуда во все тревожные дни грозит выползти погром. Аудитория была внимательная. Я выбрал взглядом два-три лица с особенно малокультурными чертами и говорил так, как будто есть только они. И это меня завлекало. Когда я видел внимание, а потом и интерес, любопытство и признаки согласия по мере продолжения, то это возбуждало мысль и воображение. Теперь работаю над популярной брошюркой для народа, в которой показываю, как последний Романов разрушал и разрушил самодержавного идола (выражения другие).

Вернусь немного назад: 22 марта я получил следующую телеграмму: Читать далее

Пытался разъяснить самой простой аудитории значение происходящих событий. Говорил около часу.

Возраст: 64
Живет в: Полтава, Мало-Садовая ул., 1
Профессия: писатель, журналист

В этот день:

Сегодня день рождения у
Томас Элиот
+13
В Петрограде
+9
В Москве