Новый пост
Свободная
история

Женский батальон смерти

Марш вперёд, вперёд на бой, Женщины-солдаты! Звук лихой зовет вас в бой, Вздрогнут супостаты!

Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

На платформе собрались отец, мать, сестры и даже начальник станции. Когда меня на носилках вытаскивали из вагона, мама истошно закричала:

— Марусенька! Манечка моя!

Потом воздела руки к небу и, упав на меня всем телом, запричитала, как на похоронах: Читать далее

Я просидела в своем купе восемь дней, лишь изредка выходя из него по ночам. Продукты на станциях для меня покупал мой попутчик. На восьмой день путешествия, когда подъезжали к Челябинску, народу в поезде поубавилось; я подумала, что можно будет спокойно выйти на платформу и немного пройтись. Но только я собралась это сделать, как несколько солдат узнали меня.

— Эй, смотрите-ка, кто здесь! —– воскликнул один из них.

— Это же Бочкарева! Шлюха! — откликнулись другие. Читать далее

Я ехала домой, имея при себе около двух тысяч рублей, накопленных за время командования батальоном, когда я получала жалованье в размере четырехсот рублей в месяц.

Поезд был набит возвращавшимися с фронта солдатами, ярыми сторонниками большевиков.

Мне сообщили, что со мной хотят поговорить Ленин и Троцкий. Действительно, вскоре меня проводили в большую светлую комнату, где сидели два человека, явно ожидавшие моего появления. Их внешность представляла разительный контраст: у одного лицо типично русское, другой похож на еврея. Первый был Ленин, второй — Лев Троцкий. Оба встали, когда я вошла в комнату, подошли ко мне и учтиво поздоровались со мной за руку. Читать далее

Мне показалось, что Петроград населен одними красногвардейцами. Нельзя было сделать и шагу, чтобы не столкнуться с ними. Они охраняли вокзал и проверяли все прибывавшие и отправлявшиеся поезда. Комитетчики расстались со мной на платформе, так как должны были немедленно возвратиться на фронт.

Я только вышла из здания вокзала и хотела нанять извозчика, как красногвардейский комиссар, сопровождаемый рядовым с шашкой наголо, остановил меня и вежливо осведомился:

— Мадам Бочкарева? Читать далее

Выяснилось, что женский ударный батальон был оставлен в Зимнем дворце путем обмана. В настоящее время около 200 доброволиц этого батальона находятся в безопасности близ Петрограда. Слухи о массовых самоубийствах в их среде оказались неверными. Не подтвердились и слухи о насилиях над ними со стороны солдат, но Тырковой установлено, что в Павловских казармах, куда привели доброволиц, с них срывали погоны, били прикладами, обливали нечистотами, делали им гнусные предложения.

Состоялось общее собрание Первого Петроградского женского батальона. В заседании был заслушан доклад о событиях в Петрограде, вызвавших продолжающееся еще во многих местах кровопролитие. Собрание приняло следующую резолюцию:

«Обсудив последние политические события и принимая во внимание, что основным пунктом устава Женского военного союза является полная беспартийность и что батальон создан исключительно для борьбы с внешним врагом, общее собрание постановило еще раз подтвердить, что 1-й Петроградский женский батальон никакого участия в партийной борьбе принимать не будет и ни в какие политические авантюры втянуть себя не позволит».

Девушки мои разъехались. От батальона осталась я одна да несколько инструкторов. Вечером вышла на дорогу, где меня ждал автомобиль, на котором тайком я должна была добраться до станции. По распоряжению коменданта я отправлялась в Петроград в сопровождении двух представителей армейского комитета. Мы договорились встретиться у поезда. Путь до станции был опасным, поэтому я ехала в автомобиле лежа под сиденьем. На станции меня встретили два комитетчика и взяли под свою охрану. Из Петрограда я решила ехать домой, в деревню Тутальская близ Томска, куда мои родные перебрались во время войны.

Чуть больше суток понадобилось коменданту, чтобы обеспечить всех девушек необходимыми документами и деньгами. А потом начались проводы. Через каждые десять–пятнадцать минут расположение батальона покидали одна девушка за другой. Уходили в разных направлениях.

Мы стояли лагерем в лесу два дня, пока комендант не нашел возможности выбраться к нам из города. На коротком совещании мы попытались найти выход из создавшегося положения.

Было решено, что батальон исчерпал свои возможности и не остается ничего другого, как распустить его. Но возникал вопрос: каким образом? Комендант предложил такой вариант: он достанет платья для девушек и поможет им возвратиться домой. Читать далее

Утром, после завтрака, когда я направилась в штаб, небольшая группа довольно наглых солдат, человек десять, не больше, преградила мне дорогу, осыпая оскорблениями.

Через несколько минут к этим грубиянам присоединились еще двадцать, потом тридцать, пятьдесят… сто.

— Что вам нужно? — крикнула я, теряя терпение.

— Чтобы ты распустила свой батальон. Хотим, чтобы вы сдали оружие. Читать далее

Вечером в посольство приходила делегация из четы­рех женщин, чтобы поблагодарить меня за помощь. Они спраши­вали, возможен ли их перевод на службу в британскую армию, так как они больше ничего не могли сделать для того, чтобы помочь России. Я сказал, что в Англии женщинам не разрешают воевать и что там будут недовольны, если на фронт отправятся их русские сестры. После того как они вышли, я дал выход своим чувствам, отыгравшись на офицерах, которые сопровождали этих женщин. Я заявил им, что ни одна нация, кроме русских, никогда не позволяла женщинам воевать и, конечно, британская нация никогда не допустит этого. Читать далее

Наладив телефонную связь со штабом армии в Молодечно, я доложила дежурному офицеру о нашем скором прибытии и попросила выделить для размещения батальона несколько блиндажей или землянок. Офицер ответил, что город переполнен дезертирами и что батальону здесь будет так же небезопасно, как и на фронте.

Ну что мне оставалось делать? Куда-то надо было идти. Не могли же мы и дальше жить в лесу. Положение складывалось ужасное. Мы едва унесли ноги от одной дикой своры, оставив в ее руках двадцать жертв, а теперь быстро двигались прямиком в лапы другой, быть может, еще более кровожадной. Читать далее

В Петрограде установилась власть большевиков. Когда председатель комитета объявил об этом солдатам, его слова были встречены такими криками восторга, что они почти заглушили грохот боя.

— Мир! Мир! — гремело в воздухе.

— Бросай фронт! Все по домам! Ура Ленину! Ура Троцкому! Ура Коллонтай!

— Землю и свободу! Хлеба! Долой буржуазию!

Бурное торжество ликующей толпы было внезапно нарушено звуками стрельбы, доносившимися с моего участка. Солдаты пришли в бешенство. Читать далее

Когда я вернулся в посольство, то обнаружил, что леди Геор­гина была очень взволнована. Приходили два офицера-инструктора женского батальона с ужасным рассказом о том, как 137 женщин добровольческого батальона, захваченных во дворце, подвергали пыткам и побоям, а сейчас их насилуют в казармах Гренадерского полка.    

Я взял автомобиль посла и поехал в штаб-квартиру больше­виков в Смольный институт. Это огромное здание, где в прошлом обучались дочери русской знати, теперь полно разными отбросами из числа революционеров. Часовые и кто-то еще пы­тались отогнать меня, но наконец мне удалось дойти до третьего этажа, где я увидел секретаря Военно-революционного комите­та и потребовал у него, чтобы женщин немедленно освободили. Он попытался тянуть время, но я заявил ему, что, если женщин не освободят сейчас же, я сумею настроить общественное мнение в цивилизованных странах против большевиков и всего того, что они совершили. Он пытался меня успокоить и просил го­ворить не на русском языке, а по-французски, так как приемная переполнена и мы привлекаем ненужное внимание. Сам он пре­красно говорил по-французски и, безусловно, был культурным и образованным человеком. Наконец после двух визитов в со­седнюю комнату, где, по его словам, заседал Совет, он вернул­ся и объявил, что приказ об освобождении будет подписан немедленно. Читать далее

В этот день:

0
В Петрограде
-6
В Москве