Новый пост
Свободная
история
Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Слухи невероятные, жуткие, и если это правда, то что же, какие-то «Бесы». Будто большевики реставрируют монархию и регентом будет Павел АлександровичОдин из старейших членов семьи Романовых, дядя императора Николая II, сын Александра II. Немцы ставят невозможные условия мира. Что же это? Великая провокация давно уже правит Россией, Гришка РаспутинДруг императорской семьи поблекнет перед этим. Единственный отрадный факт — Украина, она определилась и устроилась, их армия — 20 000 человек. Это что-нибудь да значит. Что же скажут рабочие и солдаты? Бесы, подлинные бесы. Или к большевикам столь пристала охранка, что они в ее массе растворились. Я все же думаю, что все это только слухи. Но все же хочется, чтобы все скорее кончилось, хочется жить и работать.

Пока буду работать, надо все кончить и еще штук 10 новых рисунков. Искусство — это единственное, что есть, все остальное — бесовское наваждение. Как легко человек берется решить самые сложные вопросы насилием и смертью. Пока жизнь и личность человека не сделают святыней, до тех пор немыслима настоящая человеческая жизнь. Человек должен стать человеком. Сейчас человек превратился в зверя. Больше я не верю тем, кому отдала свою совесть.

Перед самой Октябрьской революцией мы нанялись с ТатлинымХудожник работать исполнителями в кафе «Питтореск» на Кузнецком мосту. Хозяином этого «Питтореска» был капиталист Филиппов. Филиппов — это почти все булочные в Москве. Он, по-видимому, решил сделать оригинальные кафе, поручив художнику Якулову оформление. В общем, я не знаю, как там было дело, но Якулов пригласил работать меня и Татлина. Работали так: я разрабатывал эскизы для художников и большие рабочие детали по черновым карандашным наброскам Якулова. Якулов, получая много денег и живя в «Люксе», сильно пил, и делать хорошие эскизы было ему некогда. Читать далее

С супрематизмом скандально покончили. МалевичХудожник вдруг сошел с ума, и мы перессорились, если журнал (Супремус) выйдет и мы получим то, что вложили, то это хорошо, но если деньги не вернуться — это ужасно. Любовь Попова 1100 рублей внесла, 600 и 500 через нас. Такая вера была в журнал, но он застрял, но, думаю, все же выйдет.

Какие глухие и жуткие дни. И не правы ни одни, ни другие, и вина в пролитии крови на обеих сторонах. Сколько обмана, слез и горя. Во что превращаются мирные хорошие люди, крестьяне, зачем такая нечеловеческая злоба, нет, не злоба, а какое-то извращение. Невежество? Но когда жители городов, образованные и культурные, тоже теряют лик… Страшно воистину.

Почему они все бегут из правительства, ведь фактически народ обманут, ни мира, ни хлеба они не дадут.

Только я собралась вчера приняться за картину этих грозных дней, как на площади началось настоящее сражение, и наш дом попал под обстрел. Странно, особой паники не было. Верхние этажи с противоположной стороны были обстреляны почти все. С часу тридцати до шести мы сидели внизу, около четырех начался прямо ураганный огонь, но скоро затих. 3 дня идет сражение между Зубовским и Арбатом; мы посреди. Какая-то тупость все равно напала на меня. Читать далее

Очень может случится, что разорвавшийся снаряд через несколько часов снесет нашу крышу и нас вместе. 3 дня гудят орудия, трещат пулеметы, залпы, как в осажденном городе, масса убитых и раненых, и непонятно зачем. Все так же дезорганизовано и почем зря, как вся наша жизнь. Палят так, палят не разбирая, жителей верхних этажей предупреждают при начавшейся пальбе спуститься вниз. Черт знает что такое. Тут слух о погромах. Во дворе неохраняемый винный склад. Читать далее

В России анархия, немцы берут, что хотят, солдаты бесчинствуют, и нет конца.

Получила письмо странное от какого-то Валерия Кочергина, который благодарит меня за мое искусство, чувствует во мне натуру богатую, но душой болеет за мой «левизм», считает его верным влиянием Бубнового Валета. Мне было как-то странно читать это письмо в такое художественное для меня время.

Я дома и счастлива. Сейчас пока никого нет. Мы с Сашей одни. Папа нашел квартиру и вышел в отставку генералом.

На одно из заседаний являются двое: один большой, другой маленький, оба в военной форме. Это были МаяковскийПоэт-футурист и ЯкуловГеоргий Якулов — художник-авангардист.… Мандаты получили оба. Маяковский много выступал на этих собраниях. Временное правительство Керенского выпустило обращение с просьбой об общественной поддержке. Председательствующий ШабшалЯков Шапшал — художник. зачитал обращение и поставил вопрос о поддержке правительства Керенского.

Маяковский произнес громовую речь, и резолюцию провалили.

Похудела я безобразно, но скоро на поправку пойду. В Москве сплошная помойная яма, дворники бастуют и препятствуют, чтобы другие убирали улицы. А страдает, конечно, кто победнее. Буржуа увезли своих детей в Крым, а другие играют в навозе. Это зря. И революция начинает принимать только экономический характер.

Наши уехали на дачу. Я работаю, идет, но на душе почему-то тревожно. Кажется, еще не кончились наши потрясения.

Организация, болтовня, и болтовня. Что в Совете художественных организаций, что в просветительной комиссии при Совете рабочих депутатов. Надо вовсю работать. Статью в журнал не написала, вещи не готовы, но, думаю, к 8 июля будет кончено.

Вообще, тревожно. Пролетарии всех стран что-то не соединяются. Англия не желает кончать войну. Может случится, что объявит войну. О, Боже, когда же конец этой бесчеловечной войне? Неужели трудно народам сказать всем «довольно». Русский народ сказал же всему миру «довольно».