Новый пост
Свободная
история
Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

В России анархия, немцы берут, что хотят, солдаты бесчинствуют, и нет конца.

Получила письмо странное от какого-то Валерия Кочергина, который благодарит меня за мое искусство, чувствует во мне натуру богатую, но душой болеет за мой «левизм», считает его верным влиянием Бубнового Валета. Мне было как-то странно читать это письмо в такое художественное для меня время.

Я дома и счастлива. Сейчас пока никого нет. Мы с Сашей одни. Папа нашел квартиру и вышел в отставку генералом.

На одно из заседаний являются двое: один большой, другой маленький, оба в военной форме. Это были МаяковскийПоэт-футурист и ЯкуловГеоргий Якулов — художник-авангардист.… Мандаты получили оба. Маяковский много выступал на этих собраниях. Временное правительство Керенского выпустило обращение с просьбой об общественной поддержке. Председательствующий ШабшалЯков Шапшал — художник. зачитал обращение и поставил вопрос о поддержке правительства Керенского.

Маяковский произнес громовую речь, и резолюцию провалили.

Похудела я безобразно, но скоро на поправку пойду. В Москве сплошная помойная яма, дворники бастуют и препятствуют, чтобы другие убирали улицы. А страдает, конечно, кто победнее. Буржуа увезли своих детей в Крым, а другие играют в навозе. Это зря. И революция начинает принимать только экономический характер.

Наши уехали на дачу. Я работаю, идет, но на душе почему-то тревожно. Кажется, еще не кончились наши потрясения.

Организация, болтовня, и болтовня. Что в Совете художественных организаций, что в просветительной комиссии при Совете рабочих депутатов. Надо вовсю работать. Статью в журнал не написала, вещи не готовы, но, думаю, к 8 июля будет кончено.

Вообще, тревожно. Пролетарии всех стран что-то не соединяются. Англия не желает кончать войну. Может случится, что объявит войну. О, Боже, когда же конец этой бесчеловечной войне? Неужели трудно народам сказать всем «довольно». Русский народ сказал же всему миру «довольно».

Дни идут, тревожные дни, много можно было бы написать, но не пишется. Делали знамена и буквы для Совета рабочих и солдатских депутатов. Когда-нибудь надо описать все это. 

Прошел март гадко и скверно. Освободили папу, сейчас он у нас и сестра Варя, что дальше — неизвестно. Не работаю, чувствую себя скверно, как-то спуталось все. Бесконечно скучные делегатские собрания. Был скандал с МаяковскимПоэт-футурист, противно, ужасно и что он обо мне думает, но я его отшила.

У нас организована выставочная группа, в которую входят художники: Татлин, Попова, УдальцоваХудожница-авангардистка, ЭкстерХудожница-авангардистка, сценограф, Пестель, Клюн, Бруни, МалевичХудожник и, значит, РодченкоХудожник. Деньги на выставку все внесли, но так как у вас их, наверное, нет, то вы будете своим трудом отрабатывать, как и я. Я являюсь организатором и устроителем, а вы — моим помощником, и к тому же будете продавать билеты... согласны?

Какая тяжелая кошмарная жизнь, и отчего нам живется тяжелее, чем кому-либо? Все ждешь уже несколько лет отдыха, ждешь спокойной работы — и нет, и нет. Все наши удары — еще не все. А тут художники ополчились против нас, левых, диких. Нас мало, мы не сгруппированы. Создается официальное искусство, где нам не будет места. Всякие коровины-лентуловы полезут в гору. Надо что-то делать.

Папа арестован и находится в госпитале, когда-нибудь я опишу это все. Были такие ужасные, кошмарные дни, но вчера мы немного очухались. Во-первых, узнала о папе, Варя его видела, он чувствует себя лучше, чем мы могли предполагать. А я вошла в жизнь, была на митинге «Долой войну».

Назначено Временное правительство, взята Петропавловская крепость. Свершилось. Сумеет ли только это правительство не допустить анархии и взять власть в свои руки? Читать далее

Видела РодченкоХудожник сегодня, вот по-настоящему с кем я могу работать.

Лекция прошла. Народ был, убытка нет, но МалевичХудожник прочел плохо. Скандалы в журнале, ничего, вероятно, не выйдет. Или «Супремус», или ничего. Так я решила.