Новый пост
Свободная
история

Троцкий в бегах

Никто в Европе не хочет давать убежище знаменитому революционеру. После ареста в Испании он ожидает депортации в США.

Участники: Лев Троцкий

Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

ТроцкийРеволюционер, социал-демократ уже в Нью-Йорке. Появились его статьи в «Новом мире»; там же чисто американские рекламы, приглашающие на «митинг-встречу» («плата за вход 20 центов, место на сцене — 50 центов» и т. д.). Бьюсь об заклад, что через 3 месяца начнутся раздоры между ними и русскими американцами и он образует свою фракцию.

Дженитори (дворник) нашего дома — негр. Жена внесла ему плату за три месяца, но не получила установленной расписки, так как домовладелец унес накануне книжку квитанций для проверки. Когда через два дня мы въехали в квартиру, оказалось, что негр сбежал, захватив с собою квартирную плату нескольких жильцов. Кроме денег мы сдали ему на хранение еще и свои вещи. Мы были встревожены. Читать далее

Этакая свинья этот ТроцкийРеволюционер, социал-демократ — левые фразы и блок с правыми против циммервальдских левыхЦиммервальдская левая — международная группа революционных социалистов, выступавшая за «превращение империалистической войны в войну гражданскую». Группа стала центром сплочения наиболее радикальных течений европейской социал-демократии. Сформирована 4 сентября 1915 по инициативе Ленина на совещании левых социалистов — делегатов Циммервальдской конференции.!! Надо бы его разоблачить (Вам) хотя бы кратким письмом в «Социал-Демократ»!..

Лучшие приветы! Ваш Ленин

Мы сняли квартиру в одном из рабочих кварталов и взяли на выплату мебель. Квартира за 18 долларов в месяц была с неслыханными для европейских нравов удобствами: электричество, газовая плита, ванная, телефон, автоматическая подача продуктов наверх и такой же спуск сорного ящика вниз. Все это сразу подкупило наших мальчиков в пользу Нью-Йорка. В центре их жизни стал на некоторое время телефон. Этого воинственного инструмента у нас ни в Вене, ни в Париже не было.

В Нью-Йорке печать провела меня через целую серию профессий, одна интереснее другой. Если бы собрать приписанные мне газетами приключения, получилась бы, вероятно, гораздо более занимательная биография, чем та, которую я здесь излагаю. Но я вынужден разочаровать своих американских читателей. Единственной моей профессией в Нью-Йорке была профессия революционного социалиста. 

С прошедшими во Францию американскими пароходами, по-видимому, проскочила кучка №№ «Нового мира», из которого узнал, что в начавшейся в Америке кампании против войны Троцкий играет довольно активную роль. Пишет в газетах довольно часто, выступает на митингах. Между прочим, он начал себя называть на английский манер — «Leo N. Trotzky».

Я оказался в Нью-Йорке, в сказочно-прозаическом городе капиталистического автоматизма, где на улицах торжествует эстетическая теория кубизма, а в сердцах — нравственная философия доллара. Нью-Йорк импонировал мне, так как он полнее всего выражает дух современной эпохи. Читать далее

ТроцкомуРеволюционер, социал-демократ, кажется, опять не повезло: по-видимому, телеграмма о том, что он может ехать в Швейцарию, его в Испании уже не застала (она была послана в последний момент), и он, возможно, уже на пути в Америку…

Матросы натянули по бортам верхней палубы защитную парусину, к великому недоумению публики. Когда проехали Новую Землю, погода дрогнула — ветер, затем дождь, корабль закачало серьезнее, кое-кто перестал обедать. А дальше пошло все хуже. «МонсератПароход, на котором Троцкий плывет в Нью-Йорк из Испании.» трещал и захлебывался. На палубе встречаются одиночки. Боксер качается и блещет афоризмами.

— Что такое океан? Сферическая пустота, наполненная взбунтовавшейся холодной соленой водой... Французский поэт назвал океан старым холостяком. Пусть так! Но от него мутит, тошнит и рвет.

Большинство пассажиров лежит вповалку.

Дама-испанка, за которой, с момента ее появления на пароходе, ухаживают все незанятые джентльмены первого класса и некоторые — второго. Прислуга из Люксембурга у французской семьи — единственная вполне привлекательная человеческая фигура. Молодой грек с сигарой и перстнями. Молодой мулат с булавкой в галстуке. Испанская гувернантка с болезненной девочкой. Пять-шесть попов и попиков разного возраста, один, француз, потоньше, остальные, кажись, все испанцы, попроще… Труднее всего разобраться в пассажирах третьего класса. Читать далее

В семь часов утра — между Малагой и Кадисом — пароход внезапно остановился перед какой-то горой. Я не знал, что это, когда глядел через иллюминатор. Оказалось: Гибралтар. Гора как гора, окруженная зданиями и гирляндами пушек…

«Монсерат», пароход наш, ужасная дрянь, — старье, малоприспособленное для плавания за океан. Но испанский флаг есть все же флаг нейтральный, значит, снижает число шансов на потопление. По этой причине испанская компания берет дорого, размещает плохо, кормит того хуже.

На палубе, при тусклом свете лампы, не моя рук, испанский доктор смотрел глаза пассажирам третьего класса, подворачивая им веки. Одного сейчас же вернул. Трахома! Нью-Йорк не примет. Америке нужен здоровый рабочий скот.

1/3
Барселона. Вид на площадь Мира и порт. 1910—1928 годы

Барселона, столица Каталонии. Большой город испано-французского склада. Ницца в сочетании с фабричным адом. Много дыма и гари в одной части, много фруктов и цветов — в другой. Здесь меня так же бессмысленно задержали, как и в префектуре Мадрида, в самом начале этой истории. В голодном и злобном оцепенении просидел я несколько часов. Читать далее

В 8 часов прибыли в Мадрид. На вокзале встретил нас одноглазый шпик. Вот не думал его снова увидеть! За ранним часом он был трезв и не проявлял энтузиазма. День оказался почти ни к чему. Мадрид мокрый. Снова по музеям и галереям.

В Академии (Alcala, 13) писанный Гойей портрет «Le prince de la Paix», знаменитого фаворита, — в шитом мундире сидит мужчина в соку, спально-вельможный, потемкинский тип. В музее del Prado портрет Фердинанда VII, писанный тем же Гойей. Гнусный и жалкий оригинал не стоил этой кисти. Бегло прохожу по музею нового искусства (Museo del Arte moderno). Кадикские шпики стучат каблуками за спиной.

Пароход на Нью-Йорк отходит из Барселоны 25 декабря… В Барселону выехал с двумя шпиками, честь-честью. Ехать через Мадрид, дорога знакомая.

Для памяти. Историк испанской революции рассказывает о политиках, которые за пять минут до победы народного движения клеймили его как преступление и безумие, а после победы «высовывались вперед». Эти ловкие господа, — продолжает, — появлялись во всех последующих революциях и кричали громче всех. Испанцы называют таких ловкачей pancistas — от слова «брюхо» (от этого же слова происходит прозвище нашего старого знакомца Санхо-Панса). Название (брюхолюбы?) трудно переводимо, но трудность тут лингвистическая, а не политическая. Самый тип вполне интернационален.

Сегодня здесь большой праздник — InmaculadaПраздник непорочного зачатия Девы Марии. — Непорочной, покровительницы Кадиса и испанской армии, точнее, пехоты, — ибо Inmaculada почему-то специализировалась на инфантерии. По этому поводу вчера в двух казармах были закрытые бои быков... Читать далее

Ко мне в гостиницу зашли два испанских синдикалиста. Один говорил чуть-чуть по-французски. Толковали о войне, о высылке, об испанской полиции. Синдикалисты жаловались, что испанец плохо поддается организации. На том простились. По их совсем еще свежим следам ворвался ко мне шпик: «Они хотели денег. Я сразу не понял». Тогда он протянул лапу, стал делать хватающие движения пальцами, повторяя вопрос, брызжа слюною. Им владели одновременно две тревоги: приходили враги — он проглядел! —  приходили за деньгами и, может быть, получили, а он не получил, он прозевал, он остался ни при чем. Он был похож на ограбленного. Я прогнал его, объявив, что мне нет дела до того, сколько именно часов он согласен посвящать своим обязанностям, что впредь я буду выходить, когда найду нужным. Шпик маячит теперь перед окнами гостиницы и, сопровождая меня, соблюдает дистанцию. Он не посвящает меня более в тайны исторических памятников и собственной биографии. Мы с ним попросту незнакомы. Так разбилась одна дружба.

Балаган вблизи пристани. Демократическая публика. Много портовых. На сцене «певицы» с фальшивыми, сиплыми голосами. Безжалостность публики чудовищна. Та же потребность, очевидно, что и в бое быков: затравить. Мужчины улюлюкали, женщины хихикали, «певицы» пели полуплача. Гигантские нужны домкраты, чтобы поднять культуру масс.

Рассуждения старика-сторожа в бараке Compania Transatlantica: «Войну начала Германия, а кончать не хочет Англия». Это сказано неплохо.

Кадис — весь в прошлом еще в большей степени, чем Испания в целом. Это не так чувствуешь, пожалуй, в порту и на улицах — время войны все же исключительное время и для Кадиса, — как в книжных магазинах и особенно в главной библиотеке Кадиской провинции. Во всем книгохранилище одна немецкая книга, десятка два французских, зато много латинских. Сторож приносит мне по спискам книгу за книгой, и уж один внешний вид их свидетельствует, что их давно не касалась человеческая рука.

В этот день:

Сегодня день рождения у Вацлав Нижинский и Сергей Вавилов
-5
В Петрограде
-9
В Москве
Индексы
24.68
Мясо парное
(1 сорт, пуд)
31.5
Лён отборный
(пуд)
2.35
Зерно
(пуд)
144
Валюта
(10 фунтов стерлингов)