Новый пост
Свободная
история
Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

После завтрака занимались укладкой дров в сарай. Сытин прислал мне 4 тысячи рублей за учебники. Звонки по телефону отрывали меня и от укладки дров.

Вечером у меня преосв. Сергий, Богословские, Готье. Оживленный разговор и всеобщее негодование по поводу текущих событий. Липа пришла со своим хлебом и сахаром. На блюде у нас было подано немного рыбы, далеко не столько, чтобы быть сытыми. Это стоило 14 рублей. Арбуз — 2 р. 50 к., и все так. На такой почве неизбежны взрывы.

Против меня на одной из станций сели железнодорожник и офицер. К удивлению моему, железнодорожник начал ругать современный беспорядок, разные комитеты, дороговизну их содержания. Офицер критиковал решительно все стороны жизни после переворота: финансовое разорение, отсутствие суда, отсутствие безопасности. Потом они вполголоса заговорили о Корнилове с большим сочувствием. 

В изобилии снабженный хлебом и котлетами на пропитание в Посаде в течение трех дней, я отправился в Академию. На трамвай едва удалось сесть, и он долго не двигался, потому что ругались две поссорившиеся женщины, и их ссору разбирал призванный милиционер. Разбирательство можно бы производить вне вагона, и не задерживать публику, но милиционер, очевидно, был настолько умен, что не понимал этого, и мы простояли с четверть часа. 

Нам привезли большую часть заказанных дров, и это надо считать большим событием в нашем хозяйстве. Все же можно теперь надеяться, что не замерзнем зимою. 

Пятница. Много говорил о крупном событии нынешнего дня — увольнении генерала Алексеева от должности начальника штаба Верховного главнокомандующего, на которой, следовательно, он был недели полторы. Такой кувырк‑коллегии у нас со времени Павла Петровича не бывало. 

Только что пришел домой, как вызван был Егоровым, у которого и провел остальную часть дня. Мы с ним уплатили по 700 руб. каждый за вагон дров, который покупаем пополам через университетскую лавку. 1400 р. за 12 сажен, а в позапрошлом году я купил вагон за 250 р. 

Среда. Утро занято было финансовыми и хозяйственными делами. Я был в Казначействе, получал университетское жалованье по талонам и платил подоходный налог в количестве 408 рублей — это только половина налога. Затем я зашел в Архив МИД, и найдя там немецкие и голландские газеты конца XVII в., погрузился в них, ища известий о заграничном путешествии Петра.

На вокзале не мог ничего съесть, т. к. ничего нет, и поехал с совершенно пустым желудком. Мы привыкаем к голоданию. В вагон II класса влез на одной из промежуточных станций солдат, неуклюжий, неряшливый, растрепанный, с обросшими волосами, нагло развалился, облокачиваясь на спинку скамьи, — все это проделывал перед офицерами, делавшими вид, что не обращают на него внимания. Не посмели спрашивать у него билета и проверявшие билеты контролеры — они, очевидно, под страхом распущенной солдатчины. Приехав в Москву, я не мог сесть в трамвай, так как на местах остановок стояли целые толпы. Я прошел — и довольно далеко от Каланчевской площади по направлению к Сокольникам — до остановки, предшествующей Каланчевской площади, но и там тьма народа. Пришлось двинуться пешком, хотя было тяжело в плаще сверх пальто и в калошах, а день был ясный и теплый. Так дотащился я до Фуркасовского переулка, где встретил Басистова, уговорившего меня сесть на трамвай № 23, что нам удалось. Я должен был быть на факультетском заседании, но уже опоздал на него и проехал прямо домой. Читать далее

Мы были приглашены на обед в ректорских покоях. Обед по нынешним временам роскошный: пирог, рыба, фрукты, чай, конфеты, вино. Были сказаны речи. Диспутант, отлично начавший день речью, не был утомлен столь продолжительной защитой и хорошо говорил за обедом. В Академии вообще появилось заметное единение, и пропасть между прежними партиями исчезла.

Выехал утром в Посад на заседание Совета академии. В вагоне II класса — солдаты без билетов. В гостинице верхний этаж занят офицерами переведенной в Посад Военной электротехнической школы; теснота, и я едва нашел маленький и очень грязный номер, где и пишу сейчас эти строки. Прежде поездки в Посад доставляли мне большое удовольствие; теперь это — страдание. Все же за заседанием, в котором академические профессора с необыкновенной горячностью барахтались в академических мелочах, можно было забыться — как будто в России за академическими стенами ничего не происходит. А между тем, как вспомнишь, что делается — мороз подирает по коже. В Выборге солдатами убито 15 офицеров и в Гельсингфорсе — четверо. Прямо кошмар какой‑то! Видимо, немцы решили выбить таким способом через наших же большевиков офицерский состав, а куда же годится такая обезглавленная армия! Дело наше проиграно.

Пятница. День в Волынском на местах, где проведено было детство, и конечно, рой воскресавших воспоминаний. Газет не было, и поэтому спокойное состояние духа. Холь говорил о прекрасном воззвании Корнилова, обращенном к земству. Вернулись вследствие задержки в автомобилях очень поздно вечером, даже, впрочем, ночью.

Звонок по телефону, и кто же? — епископ Сергий Сухумский. После завтрака я отправился к нему на Тверскую и мы просидели часа два, оживленно беседуя о текущих событиях. Он мне рассказал, что Корнилов обратился за поддержкой к церковному собору, но собор колеблется и хочет благословить обе враждующие стороны. Так всегда было у наших иерархов в критические минуты. 

Я оказался прав. Восстание КорниловаГенерал, Верховный главнокомандующий не имело успеха и оказалось авантюрой. Если это так, то как можно было затевать подобное предприятие? Русский Кромвель или Наполеон не удался и только понапрасну потряс государством, и без того истерзанным. В Москве объявлено военное положение; введена военная цензура, и газеты выходят с пустыми столбцами, точно в последние месяцы старого порядка. Корнилов, вероятно, смог бы восстановить армию, ввести дисциплину. Кто сделает это теперь и будут ли это делать?

Так, в тесноте и духоте, мы все же без особенных приключений добрались до Москвы. Нашли ломового извозчика для нашего багажа за 20 рублей. Напились чаю на вокзале и шли некоторое время пешком, т. к. трамваи в праздники начинают ходить только с 8 час. утра. Сели на трамвай только уже на Садовой. Сияло солнце, после ночного дождя московские улицы были освежены и не было пыли, и у меня на душе были еще впечатления от тишины и благополучия Романова‑Борисоглебска. Читать далее

Возраст: 50
Живет в: Москва
Профессия: историк
Работа: ординарный профессор Московского университета
Интересы: петровские реформы, быт русского дворянства

В этот день:

Сегодня день рождения у
Томас Элиот
+13
В Петрограде
+9
В Москве