Новый пост
Свободная
история
Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Сегодня мамаКнягиня, жена великого князя Павла Александровича была в городе и разговорилась с двумя бабами, стоявшими в хвосте у Гурме. Одна баба заметила, что кинематографы полны народу, а церкви Божии пусты. А другая баба сказала, что «епископ Геннадий оченно велел храм почаще посещать и детей приводить». «И какое теперь, барыня, дети пошли! Вот этот мальчишка меня, извините, по матушке выругал!» Вечером читал папаОдин из старейших членов семьи Романовых, дядя императора Николая II, сын Александра II и мама окончание «Сафо». Им так же понравилось, как и начало. Папа упомянул о Майкове — это лестно, а мама определила влияние А.Толстого (Дамаскина) — это верно. После сцены объяснение Сафо с Фаоном мама сделала весьма женское замечание: женщины возражений — и поражений — не принимают.

Некая Ольга, кузина Гули П., слышала, как солдат в вагоне хвастался тем, что у него 70 000 капиталу. Она вскочила и сказала: «Товарищи! Давайте бить буржуя!» Все покатились со смеху, а буржуй как в воду канул. Читать далее

Нас освободили, и было как раз время, чтобы бежать из Царского. Увы, это был не единственный случай, который мы упустили! Мой сын Александр привел несколько преданных офицеров, предлагавших свои услуги, чтобы помочь нам бежать. Один из них, по фамилии Бриггер, которого я встречала у молодого Юсупова, по поручению своего начальника отыскал князя и сказал ему: «Ваше высочество, опасность для вас и вашей семьи становится с каждым днем все больше. Я умоляю вас выслушать меня и положиться на меня. Я авиатор, и мой начальник, полковник Сикорский, изобретатель “Ильи Муромца”, в курсе моих планов. Я спущусь ночью на одну из лужаек Царскосельского парка, которую мы с вами вместе выберем. Вы придете туда с княгиней, вашими детьми и небольшим количеством багажа. Аппарат мой — настоящая комната с двумя креслами. Через четыре часа мы будем в Стокгольме…» Читать далее

Наше заключение длилось в течение семнадцати дней. Пока мы сидели в комнатах, нас оставляли в покое, и наша жизнь казалась совершенно не изменившейся. Но как только мы хотели пошевельнуться, пойти подышать свежим воздухом, начинались притеснения. Один солдат, которого, видимо, забыли предупредить о том, что аллея, идущая вдоль ограды, входит в разрешенный круг, прицелился в меня из ружья за то, что я рискнула пойти туда. Я продолжала подвигаться вперед, уверенная в своей правоте. «Ты не видишь, что ли, буржуйка, что я хочу стрелять в тебя?» — закричал он мне. — «Прежде всего, я запрещаю тебе называть меня на “ты”, дурак”, — сказала я и продолжала идти. Ошеломленный, он опустил оружие.

Однажды, когда я прогуливалась перед домом, дежурный офицер, который ходил сзади меня и, казалось, до сих пор не замечал меня, пробормотал, обгоняя меня: «Я предан великому князю и вам на всю жизнь… Не отвечайте ничего», — поспешно добавил он, видя, что один солдат приближается к нам. Таким образом, эти образованные, воспитанные молодые люди трепетали перед мужиками, которыми они командовали… Разве это было нормально и допустимо? И не должно ли было такое положение вещей привести к бедствиям?

В девять часов нам объявили, что комиссар КеренскогоПредседатель Временного правительства по фамилии Кузьмин в сопровождении десятка конвойных желает говорить. Кузьмин вынул из кармана три бумаги, которые он прочел последовательно каждому из нас. Там было сказано, что ввиду возможных волнений и приближения генерала КорниловаГенерал, Верховный главнокомандующий в целях монархической реставрации Временное правительство сочло нужным взять под домашний арест (следовало имя каждого из нас) и что царскосельскому гарнизону поручено нас охранять. Великий князь взял бумагу и посмотрел подпись: «Генерал-губернатор Петрограда Борис СавинковРеволюционер, публицист». Итак, это проклятое существо, которое приказало убить брата великого князя, принималось теперь за него самого и его семейство. 

Под домашним арестом

Заговор против республики

В ночь во дворцы, занимаемые великим князем Михаилом АлександровичемМладший брат императора Николая II, второй в очереди на престол в Гатчине, и великим князем Павлом АлександровичемОдин из старейших членов семьи Романовых, дядя императора Николая II, сын Александра II — в Царском Селе, прибыли в автомобилях высшие следственные власти, а также комиссар над Петроградским градоначальством. По распоряжению Временного правительства были подвергнуты домашнему аресту великий князь Михаил Александрович, его жена, графиня Брасова, великий князь Павел Александрович, его жена, графиня ПалейКнягиня, жена великого князя Павла Александровича, его сын, а также весь штат прислуги обоих великих князей. Читать далее

Все больше подтверждался слух об отправлении царской семьи, но куда — неизвестно. Мы не знали что и думать. Мой муж попросил у КеренскогоПредседатель Временного правительства свидания со своим царственным племянником, но Керенский, этот ничтожный человек, не удостоил его даже ответом. Только брат государя, великий князь МихаилМладший брат императора Николая II, второй в очереди на престол, живший в Гатчине, добился пятиминутного свидания в присутствии Керенского. Естественно, что в присутствии третьего лица (да еще подобного Керенскому) братья не могли ни о чем поговорить.

Оказывается, вчера в Петрограде было выступление против правительства. Ушли пять министров. Говорят, даже была пушечная стрельба. Никаких подробностей не имею: сегодня газеты не вышли. Здесь были продовольственные волнения, но ничего серьезного. Меня пугают две возможности: отставка Керенского и взятие Петрограда немцами. Читать далее

В четыре часа утра я услышала, что кто-то стучит в дверь, и узнала голос моей дочери Марианны фон Дерфельден, которая просила меня открыть ей как можно скорее. Я отдернула одну из густых занавесок, и комната тотчас же была залита солнцем; открыв дверь, я увидела перед собой дочь, бледную как смерть и еще более прекрасную, чем всегда. Читать далее

Я попросила нашего друга Михаила СтаховичаМихаил Стахович — камергер императорского двора, депутат-октябрист, член Государственного совета, назначенный Временным правительством финляндским генерал-губернатором. помочь мне спрятать в Гельсингфорсе, в Финляндии, кассу с драгоценностями и ценными бумагами. Будучи после революции генерал-губернатором Финляндии, он был в состоянии оказать мне эту большую услугу. Итак, он увез меня в своем вагоне специального назначения, и я сохранила об этих трех днях, проведенных в его генерал-губернаторском дворце, самые трогательные и благодарные воспоминания.

После возведенных на меня княгиней ПалейКнягиня, жена великого князя Павла Александровича обвинений в том, что я превратил посольство в «очаг революционной пропаганды», было уже совершенно несправедливо, что вскоре после своей беседы с министрами-социалистами мне пришлось подвергнуться нападкам со стороны большевиков по обвинению в том, что посольство является центром контрреволюционного движения. Читать далее

В течение всего апреля я продолжала бродить вокруг дворца. Погода была теплая и ясная, и августейшие пленники часто выходили на двор. Я старалась разглядеть их, но они всегда держались вдали от ограды, и мне приходилось слушать только злословие толпы. Однажды вечером я увидела массу народа, бегущего по направлению к городской управе, вмешавшись в толпу, я спросила у одного солдата, который имел более добрый вид, чем другие:

  — Почему такое сборище? Что вы здесь делаете?

  — Нас собрали сюда потому, что должны решить судьбу Николая Романова и его семьи. Их не хотят оставлять больше в Царском, а пошлют в Сибирь. Читать далее

Сегодня вечером я обедал в Царском Селе у великого князя ПавлаОдин из старейших членов семьи Романовых, дядя императора Николая II, сын Александра II и княгини ПалейКнягиня, жена великого князя Павла Александровича, нет никого, кроме своих: молодой великой княгини Марии ПавловныБывшая жена шведского принца Вильгельма, дочь великого князя Павла Александровича (второй), Владимира ПалейКнязь, поручик, поэт и двух девочек, Ирены и Натальи. После революции я в первый раз возвращаюсь в этот дом. Читать далее

Наш прекрасный автомобиль исчез одним из первых, и после того как в нем разъезжали члены Временного правительства, именно на его долю выпала честь встретить ЛенинаЛидер партии большевиков при его прибытии на Финляндский вокзал.