Новый пост
Свободная
история
Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Наутро поехали дальше. Приезжаем в полк на позиции. Не успели закончить митинга, как над головами появились три немецких аэроплана. С них начали бросать бомбы, которые рвались на расстоянии едва сотни шагов от митинга. Меня поразило то спокойствие, которым обладала солдатская масса. Никто не двинулся с места. По команде выделилась рота и открыла стрельбу по аэропланам. Первый, второй, третий залп, одиночный выстрел… Общее ликование: аэроплан подбит, упал в нашем расположении.

Спешим в офицерское собрание; там — пьяная компания. Слышим тост за «Его Императорское Величество». Пошли искать председателя комитета.

— Как же так? Революция, а у вас тут царь за столом и в бокале? Читать далее

Едем в Заамурские полки. Грязь непролазная. Лошади еле тащат. На ночь останавливаемся в одном из городков, где расположены санчасть дивизии и тыловые учреждения.

Спрашиваем: Читать далее

На пятый день Пасхи мы очутились в ставке генерала Брусилова. Генерал нас принял, поговорил и поручил проэкзаменовать нас какому-то полковнику. На фронт пускали нас неохотно. Говорили: «Если будете агитировать за наступление, то пропустим, а если нет, то благоволите вернуться». На экзамене наша делегация отвечала уклончиво, поручив за всех «изворачиваться» одному из бывших с нами армейских офицеров. Наконец пропустили.  

С большим трудом втиснулись мы в поезд, идущий на Киев. По дороге спать не пришлось: в каждое купе набивалось до 40 человек, и хотя окна вагона были выбиты и сильно продувало, все же дышать было нечем. Добрались до Киева. В Киеве явились в Раду и, получив разрешение посетить воинские части,отправились выполнять свою миссию. Во многих частях солдаты весьма туманно представляли себе, что такое революция. Здесь все оставалось еще по-прежнему — многих уголков России революция тогда еще не коснулась. Посетив части, побеседовав, раздав литературу, мы поехали дальше.   

На одном из заседаний Гельсингфорсского Совета решено послать делегации в Черноморский флот и на Кавказский фронт, на фронты Северный и Юго-Западный. В числе делегатов пришлось и мне выехать на Юго-Западный фронт. Сборы были невелики: получили немного литературы, инструкции от Совета, по 100 рублей — и в дорогу. Обещали еще в Петрограде кое-чем нас снабдить. Но, протолкавшись в Петрограде три дня по различным секциям, мы ничего не добились; правда, нас расспросили: что будете говорить на фронте? Так сказать, проэкзаменовали и с этим отправили дальше.  

Весна кругом. Ликует природа, ликуют и сердца вчерашних рабов. Сегодня они властелины. Сегодня, собравшись в городском театре, они решают свою судьбу. Здесь голос матроса равен голосу вчерашнего его властелина-офицера. Читать далее

В Кронштадте и на судах матросы избивают и расстреливают офицеров. В Гельсингфорс и Кронштадт посылаются делегаты от Петроградского Совета, чтобы приостановить резню офицеров. Войска генерала ИвановаГенерал-адъютант при императоре присоединились к восставшим и возвращаются на фронт.

Вечером уезжаю в ГельсингфорсХельсинки.. По дороге масса всевозможных рассказов, разговоров. Если бы записать, получился бы интересный исторический роман или драма. Рассказывают, как ВиренаРоберт Вирен — российский адмирал. Заколот штыками 14 марта 1917 года на Якорной площади Кронштадта. в Кронштадте выводили на Соборную площадь и ставили под винтовку. В Гельсингфорсе прямо к пристани было прислано несколько распечатанных вагонов водки и спирта, но матросы пить не стали, а все уничтожили. Командир бригады, бывший командир броненосца «Император Павел I», стоя на коленях, просил отпустить его и обещал раздать все из буфета и выдавать на обед двойную порцию... Читать далее

На улицах горят костры, около них греются с винтовками в руках рабочие, женщины, солдаты и даже буржуйчики в котелках. Странно, будто все сроднились, взялись за оружие и пошли вместе на ненавистную царскую власть.  

Все украшены красными бантами. На всех лицах — ликование. Только несколько странно: вместе с голодными рабочими, работницами и студентами с красными бантами идут упитанные, разжиревшие буржуи и тоже поют: «Долго в цепях нас держали, долго нас голод томил...». Бедные! Где же это они изголодались, истомились?

В эти дни и ночи Таврический дворец представлял и арестный дом, и сыскное отделение с допросами, и парламент-неразбериху, где формировалось правительство и министерство иностранных дел по переговорам с Николаем II, даже военное министерство, только без ставки и полевого штаба. Все что хотите, можно было здесь увидеть; особенно много было распорядителей, бегающих с деловито нахмуренными лицами, чем-то важно озабоченных; но порядка — никакого. 

Днем мало что пришлось видеть, принимая участие в погоне за полицейскими и перестрелке с ними; все утверждали, что полиция засела на колокольнях церквей и оттуда жарила из пулеметов.

Далеко за полночь, после освобождения Тучкова моста от жандармов, с поручениями от Выборгской стороны еду в Таврический: там, говорят, главный штаб, — связаться, доставить донесения и получить указания. Но увы! В Таврическом была полная неразбериха. Ничего нельзя ни понять, ни отыскать.

На мостах и тропинках, ведущих через Неву, усиленные заставы городовых и солдат. В центр города никого не пропускают.

Вечером 8 марта еду по делам службы в Петроград. На пути следования ранее оживленные маленькие финляндские станции с замысловатыми, трудно выговариваемыми названиями как-то замерли, опустели. На дебаркадерах, где раньше шумной толпой неслась к поезду публика, медленно шагают один-два жандарма. Поезд на всем пути следования полупустой. Непонятна обстановка. Во всем резкая перемена. Как-то инстинктивно тянет скорее в Петроград.  

17-й год. Как быстро проплыли годы, а 16-й как будто и в счет не вошел. Промчались лето, осень, зима, а мы все еще на своем «сверхдредноуте», транспорте «Ща» стоим у берегов возле Брунс-парка, даже и не мечтаем о каких бы то ни было походах. Вот уже 9 месяцев, как я списан с броненосца «Император Павел I» на отряд транспортов, и на них дальше ГельсингфорсаХельсинки. воевать никуда не идем.  

1/2
Гельсингфорс. Южная гавань. 1900-е годы

Сидишь на своем кораблишке и сладко мечтаешь: хорошо бы весной, когда вся природа расцветет и все оживет под лучами солнца, двинуться в путь на борьбу с вековой кабалой.

Возраст: 28
Партийная принадлежность: большевик
Деятельность: Гельсингфорсский Совет депутатов армии, флота и рабочих (с марта 1917 года)
в отношениях с

В этот день:

Сегодня день рождения у
Константин Глобачев
+6
В Петрограде
+10
В Москве
Индексы
24.68
Мясо парное
(1 сорт, пуд)
31.5
Лён отборный
(пуд)
2.35
Зерно
(пуд)
144
Валюта
(10 фунтов стерлингов)