Новый пост
Свободная
история

Сергей Прокофьев

Композитор, как и поэт, ваятель, живописец, призван служить человеку и народ. Он должен украшать человеческую жизнь и защищать ее.

Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Незаметно август перешел в сентябрь. И было так уютно, что я никуда не хотел из Зета. По ночам лил дождь, но дни были солнечные. С первого числа листья стали постепенно желтеть, краснеть и рыжеть, другие оставались свежими, зелеными, что рядом с попадавшимися иногда ярко-красными листьями и с кленами, сверху донизу ярко-желтыми, создавало поразительный пестрый и пышный наряд. Удивительно, как за невзрачным посёлком Саблиным скрывалась такая красивая местность: обрывы, дачи, река. Гуляя по окрестностям, я думал, как красива северная осень, и что, в сущности, всякая осень должна порождать в сердце легкую грусть, так как все же это есть умирание. Но я ведь в конце месяца уезжаю на юг, в Кисловодск, к солнцу, и потому для меня красота осени не вела пока к дождливому ноябрю и длинным темным ночам, и я с легким сердцем наблюдал окружающую красоту. Каждые пять дней я отправлялся в город по всяким накопившимся делам, а также покупать себе сласти и английские папиросы (ах, как трудно и дорого доставать их теперь!), и каждый раз с особенным удовольствием возвращался к себе назад.

Я не контрреволюционер и не революционер и не стою ни на той стороне, ни на другой. Но мне было жаль, что корниловское предприятие так растаяло ни во что: от него веяло каким-то романтизмом.

В поезде народу было мало, шли тревожные разговоры, входили какие-то солдаты проверять зачем-то документы. Я приехал в Петроград в довольно беспокойном настроении. Я боялся, что город сделается центром побоища или что железнодорожные линии будут перерезаны наступающими и поведется целая осада. Элеонора, которая уже снеслась с Керенским, телефонировала, что ничего, он бодр, и хотя положение, конечно, серьезное, но он полон решимости и уверен в победе над Корниловым. Я рассудил за лучшее немедленно уехать назад в имение и там ждать событий и, несмотря на протесты Элеоноры, отменил обед у нее, отправившись немедля на вокзал. Читать далее

Сходил утром на далекую станцию за газетами и, вернувшись домой, удобно расположился на диване, я был поражен следующей вестью: войска главнокомандующего генерала КорниловаГенерал, Верховный главнокомандующий двигались с юга на Петроград свергать КеренскогоПредседатель Временного правительства, а войска премьера Керенского выступили из Петрограда навстречу для подавления Корнилова. Междуусобная война, и я неожиданно в центре событий. Что за история?

Наконец-то поселился в моем имении. Погода была плохая, но я был полон радости, вероятно, потому, что нашел мой собственный мир и спокойствие после петроградских беспокойств и немецких угроз. Итак, снаружи дул ветер и моросил дождь, но внутри у меня было тепло, просторно и много хороших вещей —  а доставались они нелегко по нынешним временам! Целая куча разноцветных коробочек с разными сортами английских и египетских папирос (до пятнадцати сортов) занимали ящик моего комода. Был шоколад, были конфеты, халва, мед, сушеные абрикосы, вкусные компоты. Элеонора дала мне два фунта настоящей белой муки (какая редкость!), и к завтраку появились блины, икра и замечательный, прямо-таки феноменальный копченый угорь. Занятия мои сосредоточились на инструментовке симфонии, а по вечерам я обдумывал новые рассказы.

Ужасные вести. Рига взята немцами. Бронированный кулак занесен над самим Петроградом. И хотя до него еще не близко, но неизвестно, крепки ли революционные войска, и никто не знает, что будет за картина, когда три миллиона петрограждан кинутся врассыпную из города. А цеппелинчики могут заглянуть в любой день. Я рад, что мама на Кавказе, я сам себя чувствую гораздо спокойней, а то увозить ее во время сутолоки была бы чистая возня. Остались у меня на руках еще мои рукописи, дневники, письма, которые я совсем не намерен был отдавать немцам, но когда я сложил их в чемодан, то он оказался набитым как железом, и весил пуда два. Бежать с таким чемоданом не слишком легко. Я решил воспользоваться отъездом Кусевицкого в Москву, который каким-то чудом имел отдельное купе международного общества, и вручил ему этот драгоценный чемодан для хранения в Москве, в подвале Российского музыкального издательства.

В 9 пошел пешком к БенуаХудожник, критик, один из основателей объединения «Мир искусства». Там КарсавинаБалерина, Брюс, Аргутинский, ПрокофьевКомпозитор. Прокофьев играл чудесный гавот свой и несколько из «Мимолетностей». Шура показывал свои работы. Чудесные этюды этого лета, Крыма и Версаля. 

Вы все спрашиваете, как у меня дела и куда я пропал. В ночь наш запоздавший поезд привез меня в Петроград. Что ж, мило, хотя мокро и грязно. Первые лица, с которыми я снесся, была Элеонора. Она мне рассказывала — не знаю, сколь это точно — что штаб нашел мое освобождение странным: что такое, освобождают от военной службы только за то, что композитор? — и хотели меня выкатить вон, но будто сам КеренскийПредседатель Временного правительства (так говорила Элеонора) поехал в штаб и сказал, чтобы они раз и навсегда это дело не трогали, пока он стоит во главе Военного министерства и правительства. Итак, все было в порядке. В эти дни я обыкновенно завтракал у «Медведя». Читать далее

В Ростове к нашему поезду прицепили новороссийский вагон, в котором оказался БальмонтПоэт, заезжавший читать лекции в Екатеринодаре и теперь следовавший в Москву. По дороге мы с ним ели дыни и беседовали. Он говорил, что напрасно про Северную Америку думают, что это только страна денег и торопливой промышленной жизни.

Сегодня собираюсь на север. Мои мотивы — здесь я то с БальмонтомПоэт, то с Кошиц, то с Вериным совсем засуетился: хотелось пожить в моем прелестном тихом «имении», поработать и сосредоточиться. Словом, сегодня я, провожаемый мамой и другом, сел в поезд и помчался на север.

В течение последних дней у меня мало-помалу возникла мысль провести зиму в Кисловодске, и главное, чтобы мама здесь осталась на зиму. Петрограду угрожали немцы, голод, скандалы во время открытия Учредительного собрания, а в Кисловодске была тишь, огромные продовольственные запасы и чудный климат. Я не собирался прожить всю зиму, но гарантировал маме, что половину зимы я буду в Кисловодске, а то она говорила, что жить здесь одной ей слишком тоскливо. Мой проект был — поочередно проводить месяц то здесь, то в Петрограде.

После завтрака Бальмонт по моей просьбе прочел «Семеро их». Читал он, стараясь подчеркивать ужас содержания и импрессионировать им, но, хоть читает он превосходно, получилось все же менее потрясающе, чем я задумывал. некоторые особенности его чтения я постарался запомнить, чтобы впоследствии соответственно передать в музыке. Таковы: начало — страшным шепотом, также ритм и интонации в словах «семеро их», «семеро», «земли они!». После «Семеро их» Бальмонт прочел еще «Малайское заклинание», превосходное, хотя далеко не такое потрясающее, как это халдейское. По-моему, это одна из самых страшных вещей, которая когда-либо была написана. И недаром она после тысячелетий вышла из-под земли в виде загадочных клинообразных знаков, чтобы снова зазвучать, и быть может, еще грознее, чем некогда! Бальмонт в трех своих книгах по-разному излагал ее и предложил мне выбрать любой из трех текстов и даже комбинировать их.

Позвал своего друга, поэта Бориса ВеринаВерин (настоящее имя Борис Башкиров) — поэт, шахматист, меценат., к БальмонтуПоэт в гости. Бальмонт, в белых штанах, желтоватом чесучовом пиджаке, с длинными волосами, остроконечной бородкой и свежей румяной кожей — лет на десять-пятнадцать моложе своих пятидесяти лет. Борис Верин вел себя очень мило. Я играл «Мимолетности», и так как это название взято из стихов Бальмонта: Читать далее

Кстати, БальмонтПоэт вчера сказал, что ударение в его фамилии следует на последнем слоге, а не на первом, как делают многие, и в том числе делал до сего времени я.

Ребенку богов, Прокофьеву

Ты — солнечный богач. Ты пьешь, как мед, закат.
Твое вино — рассвет. Твои созвучья, в хоре,
Торопятся принять в спешащем разговоре
Цветов загрезивших певучий аромат. Читать далее

Возраст: 26
Живет в: Петроград
Профессия: композитор

В этот день:

Сегодня день рождения у
Томас Элиот
+13
В Петрограде
+9
В Москве