Новый пост
Свободная
история

Сергей Прокофьев

Композитор, как и поэт, ваятель, живописец, призван служить человеку и народ. Он должен украшать человеческую жизнь и защищать ее.

Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Между прочим, пример революционных картинок: мне нужны новые ботинки. Пришла большая партия в американском магазине «Walk over». Чтобы достать билетик на право покупки, мне пришлось стать в хвост в шесть часов утра, причем я стал четырехтысячным (в сто двадцать восьмой группе, по тридцать человек в каждой), а сзади меня потом встало еще столько же. И лишь в четыре часа дня мне (т.е. заменившему меня посыльному) выдали бумажку на получение ботинок через месяц. Читать далее

Я снова заехал в Петроград. Только узнал, что Зилоти избран директором Мариинского театра. Это превосходно, но дальше хуже: денег на новые постановки государство не отпустило, и, стало быть, такому нищенскому учреждению, как Мариинский театр, не на что ставить в будущем году «Игрока». Читать далее

Сегодня вернулся на дачу, погода была теплая, весна наступила окончательно. Борис ВеринБорис Верин — поэт из Царского Села, меценат. когда-то говорил, что скромная, еле пробивающаяся намеками северная весна, дает более утонченное наслаждение, чем пышная весна юга. Мне эта идея нравилась, но теперь при проверке стало жаль, что нет таких переливов красок, щебетаний, лучей и ароматов, которые мог подарить мощный южный расцвет. Читать далее

Встретил МариночкуМария Павлова — ученица консерватории, певица., и так как я неподдельно обрадовался ее видеть, то мы очень мило с ней беседовали. Один из ее первых вопросов был: «Почему вас не взяли в солдаты? Или потому, что вы талант?» Читать далее

Погода исправилась на весеннюю. Завтра возвращаюсь в Петроград с целью посетить консерваторский акт.

Забрал телескоп, чемодан с вещами и уехал в свое имение. Погода была превосходной, все зелено, но не успел я приехать, водвориться, с удовольствием обойти мои шесть комнат, коридор, балкон, чердак, как температура стала быстро падать, а затем повалил снег, сначала пополам с дождем, а потом безраздельно, в чистом виде, и на другой день утром все вокруг было бело, как в январе, настолько, что ни один зеленый листок не проглядывал сквозь белый покров. Читать далее

Был на вечере МаяковскогоПоэт-футурист, а сегодня — на Игоре СеверянинеПоэт, обоих слушал в первый раз. Хотя до сих пор я знал очень многое (почти все) из сочинений Северянина, и многое мне очень нравилось, а Маяковского совсем не знал, а если что знал, то это мне не нравилось, но при личном слушании эффект получился обратный: Игорь своим слащавым популярничанием и мяуканием как-то опошлил и расслабил крепкий экстракт некоторых талантливых блесток, которыми пересыпаны его стихи; Маяковский же, наоборот, как-то скрепил в одно крепкое целое все свои разбросанные и как бы бестолковые фразы. Он читал энергично, с типичным футуристическим натиском, несколько грубоватым, но весьма убедительным.

Мое астрономическое увлечение к весне увеличилось. Конечно, при вечно облачном петроградском небе видеть звезды можно было только в виде особого подарка, но все же ко времени моего выселения на дачу я главнейшие звезды знал настолько, что узнавал их не по взаимному расположению, а просто так, «в лицо» каждую отдельно. Я решил купить себе телескоп и поставить его на балконе дачи, чтобы наблюдать звезды ночью.  Читать далее

Собираюсь через четыре дня переехать в свое имение, как я назвал мою ферму. Никому, т.е. ни одному человеку, я не сказал про эту дачу, так как исчезновение в пространстве необычайно меня радовало, чтобы ни один черт ко мне не приставал. Больше всех я не хотел, чтобы знала Элеонора, сыскные способности которой беспредельны, и ВеринБорис Верин — поэт из Царского Села, меценат., болтливость которого равносильна объявлению в газетах. Читать далее

Расставшись с идеей Сандвичевых островов (впрочем, конечно, я к ним ещё вернусь), я стал обдумывать моё лето и набросал приблизительный план его. Российская смута и железнодорожная разруха мешали планам путешествий, и в выборе приходилось быть скромным и осторожным. Итак: в конце мая - поездка по Волге, очаровавшей меня в прошлом году, но теперь в мае она будет ещё более цветущей и полноводной, чем в июле в прошлом году. Читать далее

Получил от ГутхейляКарл Гутхейл — известный нотный издатель. за целый ряд романсов и за «Мимолётности» четыре тысячи, и мне опять стало жалко, что есть же деньги, а нет Сандвичевых островов!

Получил телеграмму ПолиныВозлюбленная Прокофьева — Полина Подольская, студентка из Харькова, которую композитор пытается перевести в столичный Медицинский институт, при котором ей, как еврейке, может помешать трёхпроцентная норма по набору.. И странно, я даже немного побоялся: вдруг «да», а мне не удастся выхлопотать себе отпуск заграницу... Вот была бы насмешка! Но тревога, увы, была напрасна. Телеграмма гласила, что ей, как несовершеннолетней, не выдали заграничного паспорта. Я разозлился. По-моему, это был даже не прямой отказ, а увёртка. Читать далее

Мама отправилась в Ессентуки.

Несмотря на железнодорожный хаос, её удалось отправить комфортабельно, и так как за спокойное будущее Петрограда никто не мог поручиться, буде то от внутренних переустройств или от внешних нажимов, то я был рад, что отправил её на Северный Кавказ, в одно из самых спокойных мест России во всех отношениях.

Оставшись в Петрограде один, я первое время ничем особенным не занимался. Доминирующее настроение - ожидание ответа от Полины. Правда, я занимался переделкой одной струнной сюиты в Сонату №4, и не без удовлетворения, но не слишком усидчиво. Я искал для неё новое Andante, и такое Andante было у меня среди работ по классу формы, но никак не мог найти затерявшуюся рукопись, хотя перерыл все шкапы, полки и ящики. Очень я обрадовался, вспомнив про Andante из е-moll-ной симфонии, которое отлично вышло бы и для фортепиано, а симфонию я всё равно едва ли когда вытащу из-под покрывшего её праха

Пришел к Борису Верину, чтобы традиционно почитать с ним Шопенгауэра. Т.е., собственно говоря, читает он (и очень хорошо), а я сижу либо в глубоком кресле перед камином, либо лежу на диване. На этот раз в гостиной сидели Варвара Николаевна, Люночка и молодые князья Голицыны. Я охотно сыграл им 3-ю Сонату и пару «Мимолётностей». Затем мы с Борисом Николаевичем, к общему негодованию, заперлись в кабинете и предпочли общество Шопенгауэра пустой болтовне. После главы Шопенгауэра мы перешли на «Заратустру» Ницше, к которому я подошёл впервые и который поразил меня изощрённостью своего странного мышления.

Вернулся сегодня в столицу и рассчитывал услышать третий и четвертый акты «Игрока» на оркестровой репетиции, но Коутс опять сообщил, что положительно пока нельзя назначать никаких оркестровых репетиций, кроме тех, которые касаются непосредственно исполняемых опер, потому что в театре такая неразбериха, что неизвестно, кто чем правит. Читать далее

В Харькове я взял мой маленький чемоданчик и выпрыгнул из вагона, попав без малого прямо в объятья Полины. Совпадение: она ни одной моей телеграммы не получила, но провожала подругу и как раз сажала ее в мой вагон. После серии восклицаний и удивлений, мы отправились по улицам города. По новому стилю праздновалось 1 Мая, нигде не работали, извозчиков не было, трамваи не ходили, улица, залитая ярким солнцем, была запружена народом, шли процессии с красными флагами, среди которых мелькали голубые еврейские и черные анархические. Мы побывали за городом, где тепло и зелено, и лишь к шести часам попали в ресторан обедать.

Еду в Харьков, случайно перекупил билет первого класса в Киев. До Курска этот билет мне годился. Я отлично спал на моей верхней плацкарте, а в коридор влезло с десяток, не больше, солдат, которые держали себя крайне прилично. Но начиная с Москвы, весь вагон и наше купе оказались набитыми до такой степени и солдатами, и просто публикой, что выйти из вагона не представлялось возможным. Моё спасение заключалось в том, что я так и остался на моей верхней полке в продолжение тридцати шести часов пути.

Был на концерте из произведений Скрябина в память двух лет его смерти. И странная вещь: пришел я туда со второго акта «Китежа», и после ужасов татарского набега прелюдии Скрябина мне показались такими нейтральными, такими ненужными и бледными, что я невыносимо скучал и заинтересовался только к концу концерта, к 7-й и 9-й сонате. Интерпретация Боровского мне тоже не понравилась: она была холодной и неуглубленной.

Сегодня наша делегация во главе с СологубомПоэт направилась в Зимний дворец, где принимал Головин. Я считал, что наши тезисы не обоснованы, и говорил, что иду лишь посмотреть, как Головин, отличный оратор и председатель второй Государственной Думы, разнесет нас, но Сологуб довольно обстоятельно оппонировал, главное же, что в настоящее время слова «организация», «организованность», «общество» (хотя бы и такое довольно-таки фиктивное, как наше) имели чрезвычайный вес, и потому наше заявление было принято к сведению. Меня лично гораздо больше интересовал дворец и переход его от монархов к искусству.

Сегодня мне ударило двадцать шесть лет. Двадцать седьмой год — это уже весьма порядочно. В этот день у меня собрались друзья. Играл я им мои новые сочинения — 3-ю Сонату и «Мимолётности».

Возраст: 26
Живет в: Петроград
Профессия: композитор

В этот день:

+9
В Петрограде
+10
В Москве
Индексы
24.68
Мясо парное
(1 сорт, пуд)
31.5
Лён отборный
(пуд) «посл. данные»
2.35
Зерно
(пуд)
183.5
Валюта
(10 фунтов стерлингов)