Новый пост
Свободная
история

Константин Паустовский

С детских лет мне хотелось увидеть и испытать все, что только может увидеть и испытать человек.

Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Людские сборища шумели на городских площадях, у памятников и пропахших хлором вокзалов, на заводах, в селах, на базарах, в каждом дворе и на каждой лестнице мало-мальски населенного дома. Читать далее

Был у Маруси Зеленцовой. Она теперь общественная деятельница. Вызвала она меня по экстренному делу — при Московском комиссариате будет издаваться газета, нужны сотрудники. Вчера выдали мне репортерский билет. А сегодня — весь день в редакции. Редакция в квартире бывшего на­чальника Охранного отделения Мартынова. На окне лежит забытая им во время побега каска. Всюду секретные телефоны. Газета носит сухое название «Ведомости Московского комисса­риата». Работы очень много. Все в кучу. Пишу статьи, репортирую, корректирую, ругаюсь с Марусенькой. Посту­пил я временно. После пасхи место за мной. 

У дверей, всюду стоят караулы. Обстановка револю­ционная.

На рассвете туманного мартовского дня я приехал наконец в радостную, взволнованную и грозную Москву.

Сегодня по Москве носился таинственный автомобиль и стрелял по патрулям, милиции и зданиям, где помещают­ся комиссариаты. Патрули стреляли по нем залпами. За­держали его где-то в Сущевской части. Читать далее

Я вспоминал месяц за месяцем свою жизнь, пытаясь найти то единое стремление, какое руководило мной за последние годы. Но я никак не мог определить его. Одно только я знал твердо, что ни разу за эти годы я не подумал о благополучии, об устройстве жизни. Мною владела одна страсть — к писательству. Читать далее

Пожалуй, в Ефремове живее и глубже идет переворот. Здесь больше сумятицы, больше нелепых слу­хов. Рождается новое, но пока еще очень громоздкое. Ко­митеты, комиссии, отделы, союзы, советы, бюро, комиссариаты, секретариаты, организации и прочее и прочее. По­этому все, что случилось в Ефремове, чище и проще.

Я уехал в Москву первым же поездом, с пропуском, подписанным комиссаром Временного правительства Кушелевым.

В церквах в Ефремове служили молебны в честь нового правительства. Из тюрьмы выпустили почти всех арестантов. Занятия в школах остановились, и гимназистки с упоением бегали по городу и разносили приказы и объявления комиссара.

Город и людей как будто подменили, Россия заговорила. В косноязычном Ефремове неисповедимо откуда появились вдохновенные ораторы.

Пришибленный и хмурый вид, свойственный еще недавно жителям Ефремова, исчез. Помолодели лица, засияли мыслью и добротой глаза. Читать далее

В зале земской управы круглые сутки напролет шло всенародное заседание. Земскую управу прозвали «конвентомНациональный Конвент — высший законодательный и исполнительный орган Первой французской республики во время Великой французской революции, действовавший с 21 сентября 1792 г. по 26 октября 1795 г.».

Типография уже была полна людьми, неизвестно как узнавшими, что здесь печатается сообщение о революции. Они брали пачки воззваний, выбегали на улицы и расклеивали воззвания на стенах, заборах и фонарных столбах. Читать далее

Осипенко писал на измазанном типографской краской столе первый приказ Временного революционного комитета по городу Ефремову. Никто этого комитета не образовывал. Никто не знал и не мог знать его состава потому, что состава этого не было. Приказ этот был импровизацией Осипенко: Читать далее

На рассвете в типографии появился усталый и бледный, но решительный Рачинский. К пальто его был приколот огромный красный бант. Он вошел и с грохотом бросил театральным жестом на стол жандармскую шашку и наган в кобуре. Оказалось, что железнодорожники разоружили станционного бородатого жандарма, и Рачинский, бывший при этом, принес оружие как первый трофей в революционный комитет.  

По пустынной улице бежал навстречу нам человек. При слабом свете уличного фонаря я заметил, что он был без шапки, в одной косоворотке и босиком. В руке он держал сапожную колодку.

Человек бросился к нам.

— Милые! — закричал он и схватил меня за руку. — Слыхали? Нет царя! Осталась одна Россия.

Был тихий снежный вечер. В висячей лампе что-то тихонько жужжало. Я задержался после обеда у Рачинских, зачитался книгой Сергеева-Ценского «Печаль полей». Вдруг кто-то сильно застучал в окно. Все вздрогнули. По тому, как стучали, — быстро и тревожно — я понял: что-то случилось. В столовую ворвался Осипенко — в пальто и шапке, даже не сняв калош.

— В Петербурге революция! — крикнул он. — Правительство свергнуто!

Голос у него осекся, он упал на стул и заплакал навзрыд. Читать далее

Типография была закрыта. Пока мы пытались сбить замок, появился какой-то суетливый человек с ключом, отпер типографию и зажег свет. Это оказался единственный в Ефремове наборщик и печатник. Почему он очутился возле типографии, мы не спрашивали.

— Становитесь к кассе, набирайте! — сказал я. Читать далее

Здесь, в сонном и занавоженном Ефремове, особенно глухо. Московские газеты приходили на третий день, да их и вообще было немного. По вечерам на Слободке выли собаки+ да неохотно стучали в колотушки сторожа. Казалось, что со времени XVI века ничего в этом городке не изменилось, что нет ни железных дорог, ни телеграфа, ни войны, ни Москвы, что нет никаких событий.

Я обошел дом, увидел узкую дверь, обитую рваным войлоком, и сильно постучал. В доме было мертвенно тихо. В это время дверь внезапно распахнулась. На пороге ее стоял маленький старичок в черном, вытертом до дыр ватном халате, подпоясанном полотенцем. На голове у старика была шелковая шапочка. Все его лицо было завязано грязным бинтом. Из-под бинта торчала клочьями вата, коричневая от йода. Старичок гневно посмотрел на меня совершенно синими, как у ребенка, глазами и спросил высоким голосом: Читать далее

Рачинский предложил столоваться у его матери и этим меня выручил, так как единственный в городе ресторан при гостинице был зловонной обжоркой.

Даже в разговорах о политике, о положении России Рачинский любил блеснуть сомнительными выражениями. По поводу деятельности РаспутинаДруг императорской семьи он сказал, что это «цинизм, доходящий до грации». Дурные стихи и плоские афоризмы просто лезли из него, как шерсть из линяющей кошки.

Мне все время снился один и тот же сон: снежная равнина с редким частоколом телеграфных столбов. Я просыпался, но как только закрывал глаза, снова появлялась эта однообразная равнина и снова телеграфные столбы тянулись невесть куда и зачем. Я-то хорошо знал во сне, что им некуда тянуться, — впереди не было ни городов, ни сел, а один только снег и наскучившая зимняя стужа. 

В этот день:

Сегодня день рождения у
Михаил Богословский
0
В Петрограде
-5
В Москве
Индексы
24.68
Мясо парное
(1 сорт, пуд)
31.5
Лён отборный
(пуд)
2.35
Зерно
(пуд)
144
Валюта
(10 фунтов стерлингов)