Новый пост
Свободная
история
Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

В маленьком Петровском театре, где я выступал, режиссер Давид Гутман, большой шутник и выдумщик, ставил наспех сколоченную пьеску «Чашка чая у Вырубовой»; предприимчивые кинодельцы — Дранков, Перский и другие — уже анонсировали фильмы с сенсационными названиями вроде «Тайна Германского посольства» и пр. Появились новые деньги, сразу же названные «керенками» в честь их создателя. Они были маленькие, имели жалкий вид и походили на этикетки от лекарств. Спекулянты стали сразу «зарабатывать» их целыми простынями.

На нас, богему, революция не повлияла никак. Как будто ее и не было. Пооткрывались новые кафе, «Питерск» на Кузнецком и «Кафе поэтов» в Настасьинском. Желтых кофт мы уже не носили, но чудили, как всегда. Впрочем, это уже не производило особого впечатления. К нам уже привыкли и слушали нас спокойно, со снисходительными улыбочками. Скандал не может длиться бесконечно! Футуризм сделал свое дело, обратив на нас внимание общества, и больше он уже не был нужен ни нам, ни публике. Приезжал из Италии «отец футуризма» МаринеттиПоэт, писатель, журналист, основатель футуризма, но большого успеха уже не имел. Постепенно мы стали отходить от футуризма. Каждый уже шел своим путем. В итоге футуризм ничего и никого не создал. МаяковскийПоэт-футурист? Но Маяковский велик сам по себе, независимо ни от чего.

А я стал «знаменитостью» на московском горизонте и жалобно мурлыкал свои «ариетки» в костюме и гриме Пьеро. От страха перед публикой, боясь своего лица, я делал сильно условный грим: свинцовые белила, тушь, ярко-красный рот. Чтобы спрятать свое смущение и робость, я пел в таинственном «лунном» полумраке, но дальше пятого ряда меня, увы, не было слышно. И заметьте, это в театрике, где всего было триста мест! Впечатлительный и падкий на романтику женский пол принимал меня чрезмерно восторженно, забрасывая цветами. Мне уже приходилось уходить из театра через черный ход. Мужчины хмурились и презрительно ворчали:

— Кокаинист! Читать далее

На вакантном после отречения Николая престоле — «Александр четвертыйПредседатель Временного правительства» — рыжий присяжный поверенный в защитном френче и крагах с прической бобриком, как у фельдфебеля. Это актер. И плохой актер! К нему скоро приклеилась этикетка «Печальный Пьеро Российской революции».

Собственно говоря, это был мой титул, ибо на нотах и афишах всегда писали: «Песенки печального Пьеро». И вообще, на «Пьеро» у меня была, так сказать, монополия! Но… я не возражал!

Девочка с капризами

Мы читаем Шницлера. Бредим мы маркизами.
Осень мы проводим с мамой в Туапсе.
Девочка с привычками, девочка с капризами,
Девочка не «как-нибудь», а не так, как все. Читать далее

Пей, моя девочка, пей моя милая,
Это плохое вино.
Оба мы нищие, оба унылые,
Счастия нам не дано. Читать далее

По улицам водили «разоруженных» городовых, прятавшихся кто у кумы, а кто в подвалах «раскамуфлированных» приставов и околоточных с перекошенными от страха лицами. А в милиции, в уголовном розыске, сидела в качестве главного комиссара тоненькая, тщедушная и анемичная, юридического факультета девица Сонечка Вайль и испуганно косилась на блестящий наган, прикрытый сумочкой. Наган лежал на столе перед ней — он полагался ей по чину, а она его смертельно боялась. Я был знаком с Сонечкой. Это была приличная, хорошенькая и несколько рахитичная девственница-барышня, тщательно охраняемая своими родителями. Мы, по их просьбе, по очереди провожали её обычно домой после разных диспутов и лекций, ибо она очень боялась возвращаться одна по тёмным улицам.

Революция многих обрадовала, многих огорчила, но поразила всех, а иных как-то выбила из колеи. Спешно прикрепляя к груди красные банты, перепуганные буржуа, крупные и мелкие чиновники встретили ее с растерянной улыбкой на дрожащих губах, уверяя друг друга, что она и «великая», и «бескровная»!.. Везде, где только можно было, произносились успокоительные речи… Все будет хорошо, вот увидите! Только не надо волноваться! А главное, надо продолжать «войну до победного конца!» — иначе «что же подумают о нас наши союзники?». Читать далее

Каждый вечер из-за шифоньерки березовой
Мой единственный маленький друг
Деликатно просунет свою мордочку розовую
И, тактично вздохнув, отойдет за сундук.

Я кормлю его кексом и старыми сплетнями
О любовниках Мэри, о «Танго-Гашиш»
Или просто делюсь впечатлениями летними
От моей неудачной поездки в Париж. Читать далее

Ах, вчера умерла моя девочка бедная,
Моя кукла балетная в рваном трико.
В керосиновом солнце закружилась победная,
Точно бабочка бледная, так смешно и легко!

Девятнадцать попов с куплетистами
Отпевали невесту мою.
В куполах солнца луч расцветал аметистами.
Я не плачу! Ты видишь? Я тоже пою!

В Москве на Тверской — насупротив гостиницы «Люкс» — клоун Станевский-БомЗнаменитый польско-российский клоун первой четверти XX века. Участник прославленного дуэта Бим-Бом, где работал в образе загулявшего барина. открыл кафе «Бом» — очень уютное, тёплое и нарядное. Хорошенькие официантки в белых чистых передничках и накрахмаленных головных наколках. Под стеклом столиков и на стенах — рисунки художников, стихи поэтов и автографы литераторов.

Там можно встретить кого угодно. Кончаловский, ЛарионовХудожник, сценограф в антрепризе Дягилева «Русские балеты», Гончаров, футуристская молодёжь. Часто можно увидеть Динку сумасшедшую — графиню Роттермунд — в больших желтых бриллиантах, которые оттягивали ей уши, еще очень красивую, но уже увядающую от курения опиума и употребления кокаина. Бывали знаменитая Настя-натурщица, Шурка-зверёк — Монахова, хорошо известные Москве звезды кафешантанов, и много ещё молодых и красивых женщин.

С фронта везли и везли новые эшелоны калек — безногих, безруких, слепых, изуродованных шрапнелью и немецкими разрывными пулями. Все школы, частные дома, где были большие залы, институты, гимназии, пустующие магазины — все было приспособлено под госпитали.

Страна дрожала как от озноба, сжигаемая внутренним огнем. Россию лихорадило. Но богемы это не касалось. Все продолжали жить своими интересами: издавали сборники стихов, грызлись между собой, эпатировали буржуа, писали заумные стихи, выставляли на выставках явно издевательские полотна и притворялись гениями. И сквозь весь этот вороний грай, крик, писк и вой, покрывая его своей мощью, грозно гремел голос Маяковского: Читать далее

Возраст: 28
Живет в: Москва
Профессия: актер, эстрадный артист, поэт

В этот день:

Сегодня день рождения у
Алексей Каледин
+6
В Петрограде
+2
В Москве