Новый пост
Свободная
история
Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Умер на фронте Леля Полубинский. В 20 лет прервалась его жизнь. Он был хрупкого здоровья. Организм его не выдержал, и нет его. Он по своей воле уехал на фронт. Рвался туда. Тяжело ему было тут, особенно в те проклятые июльские дни.

Александра Николаевна, мать его, страшно убита. Тяжело глядеть на нее. Страшно. Ездил к ним вечером… По-прежнему неуютно, холодно. Из темных углов глядит жуть. Как всегда у них скребутся мыши… И много безысходного горя. Горе неотступно преследует их. Видел Бориса. Он привез тело Лели. Они были в одном полку. Тяжело было слушать о том, как они отступали от Тарнополя. И до сих пор не прекращается грабеж и пьянство. Пьют много. Все пьют. В победу не верят. «Мир надо заключить». Вот последний вывод. Читать далее

Про КеренскогоПредседатель Временного правительства распускают самые дикие слухи. И еврей-то перекрещенный он, и пьянствует в Зимнем дворце, валяясь на кровати Александра III (хотя Александр III и не жил в этом дворце), и развелся со своей женой, женясь на артистке Тиме, и свадьба их была в дворцовой церкви, причем над ними держали те самые венцы, которые употреблялись при царском венчании…

И эти дикости повторяют всюду, и даже интеллигенты.

Сегодня я слышал еще эти мерзости еще от людей очень правого оттенка, а на улице от заведомого большевика-рабочего слышал такую оброненную им фразу: «Это только жиду Керенскому подстать так трусить».

Внутри России — анархия, в Петрограде — убийства, грабежи. За одну сегодняшнюю ночь 77 разгромов. На днях в Лесном вырезана целая семья. Заподозрены милиционеры. Толпа неистовствует третий день, требуя выдачи заподозренных милиционеров. Сейчас, поистине, милиционеры — сплошной ужас петроградцев. Никакой ниоткуда защиты. На днях группа солдат со своими «знакомыми» сняли со встретившейся им девушки на Лиговке понравившиеся им сапожки и отпустили насмерть перепуганную девушку в одних чулках. Стояла мокрая, гнилая погода… заступиться было некому. Хулиганство на каждому шагу и нет не над кем никакой управы. Читать далее

В Венсене казнена танцовщица Мата Хариисполнительница экзотических танцев, шпион. Она была уличена в шпионстве.

Было время, когда весь Париж сбегался поглядеть на ее знаменитый танец живота. Она выступала в европейских центрах. Ее другой танец Черта, или Мефистофеля, производил не меньше фурора. Она была красива, гибка и обольстительна. Не отличаясь распущенностью, она брала от жизни все. И многое ей удавалось. Раз на сцене она выступила с черным брильянтом на груди, сведшим с ума всех парижан… Читать далее

Как огрубели, обнаглели и омерзавились люди... Читать далее

КеренскийПредседатель Временного правительства победил. Обошлось без кровопролитий. В корниловских войсках брожение и смятение. Что сделает КорниловГенерал, Верховный главнокомандующий? Верховным главнокомандующим назначен Керенский. Начальником штаба — АлексеевНачальник штаба Верховного главнокомандующего, с 24 марта 1917 года - Верховный главнокомандующий. Корнилову предложено сдаться. Читать далее

Так целый день и не знали: Корнилов или Керенский.

Объявлено военное положение. Путь между Лугой и Петроградом разобран. Еще одно испытание.

А так хорошо началось… Полгода… И глаза не смотрели бы… Вчера произошел такой случай в трамвае (см. «Речь»). Сидели полковник и рядом солдат. Поспорили о том, кто виноват в последней катастрофе. Солдат стал кричать, что не надо никому верить, кроме комиссаров… Солдаты, дескать, на самом деле дрались как львы, а вот офицеры прятались. Полковник не выдержал. С ним произошла истерика. Он стал кричать, сорвал с себя погоны, бил себя в грудь. «Я не могу, не могу больше жить среди предателей. Все равно куда — в Японию, Англию, Америку, но не тут». Истерика заразила других. Какая-то дама, у которой, как оказалось, муж офицер на войне, бросилась к полковнику и повалилась около него. Какой-то солдат встал на колени перед полковником и стал просить его успокоиться, ибо не все еще солдаты предатели.

Осень началась. Дождь целый день. Смотрим на покрытое тучами небо и говорим, вот оно наше спасение — распутица. Читать далее

Понедельник. Вот еще один страшный удар — Рига отдана. Перейдена Двина. Враг на подступах к столице… Всюду кучи народа на углах. Возбужденные, расстроенные лица. Вечерние рвутся с бою. У Николаевского моста — у газетчика очередь. Стоят мужчины, женщины, соскакивает с козел извозчик. Не хочется глядеть на солдат. Противно, зачем на них эта форма защитников отечества.

Воскресенье. Вот он символ нашей революции — флаги. Теперь они совсем выцвели. Висят какие-то серо-бурые тряпки... И все висят еще. Подавал свой голос, впервые осуществляя свое право. Вместе со мною подавала свой голос какая-то баба, маляр. Грязь на лестнице была неимоверная. Надо было подниматься в 5-й этаж. Очередь тянулась далеко по проспекту и по всем 10 маршам лестницы. Все терпеливо стояли.

На углу висит плакат: «За землю и волю». Голосуйте за № 3. Довольно удачный психологически плакат. Но какая демагогия, беззастенчивое передергивание фактов и травля буржуев… И текст белым по синему, как надо остерегаться ловушек, расставленных кадетами. Направо подпись: «О волке в овечьей шкуре». И опять то же… Мне так стыдно стало за такую беззастенчивость и партийную грызню. Все приемы пущены в ход… Девиз «Цель оправдывает средства» господствует как никогда… Читают с жадностью. Утром стояла толпа, сейчас тоже стоит… Психологически все верно рассчитано. Нарисованный в середине дюжий мужик с знаменем: «За землю и волю» сыграет свою роль… Ну, а потом что будет? Ведь по выданным векселям нужно будет платить…

Читая речь КорниловаГенерал, Верховный главнокомандующий на Московском государственном совещании, мы заплакали… Тяжелая, давящая боль сдавила сердце. Родина, народ русский… Где ты? Что с тобой? Неужели эти слова о тебе? И как я понимаю тех, кто кричал там не вставшим с места при приветствии Главнокомандующего: «Предатели, трусы, гады!..». Не встало несколько солдат и прапорщиков.

Да простит мне Бог… Я никогда еще, кажется, так не презирал людей, как сейчас… Я не могу побороть чувства отвращения к ним… И простится мне это горькое слово о них — звери!

Возраст: 30
Профессия: историк-архивист

В этот день:

+9
В Петрограде
-1
В Москве