Новый пост
Свободная
история
Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

С особой радостью ехал я в Екатеринослав, надеясь побывать в федерации анархистов, лично поговорить обо всем, что нашу группу в целом интересует (а интересовало ее больше всего вот что: почему из города нет анархистских агитаторов по деревням?). Умышленно я выехал на съезд днем раньше. С вокзала еду прямо в киоск федерации. Застаю в нем секретаря — Молчанского. Одессит, старый товарищ. Знаем друг друга еще с каторги. Радость, обнимаемся, целуемся. Читать далее

Выступил украинский социалист-революционер и призвал тружеников Гуляйполя вспомнить о том, что в противовес «подлому Временному правительству в Петрограде, в Киеве организовали “наше” украинское правительство в лице Центральной рады. Оно истинно революционно, единственно способно и правомочно на украинской земле восстановить свободу и счастливую жизнь для украинского народа». В заключение он воскликнул:

— Геть кацапiв з нашоi землi! Смерть цiм гнобителям нашоi рiдноi мови! На рiднiй землi хай живе «наша» влада — Центральна рада та ii секретарiят!.. Читать далее

Мы получили сведения о том, что КропоткинКнязь, географ, теоретик анархизма уже в Петрограде. Радость в рядах нашей группы неописуемая. Собрали общее заседание группы, которое посвятили исключительно разбору предположений, что скажет нам старик Петр Алексеевич. И все пришли к одному выводу: Петр Алексеевич укажет конкретные пути для организации нашего движения в деревне. Он слишком чуток, от него не ускользнет теперешняя насущная потребность в наших силах для революционной деревни.

Ровно 10 лет, как я в последний раз участвовал в этом рабочем празднике, поэтому я с особым напряжением вел агитацию среди рабочих, солдат пулеметной команды и крестьян для организации его. Читать далее

Трудовое крестьянство и рабочие не должны даже задумываться над Учредительным собранием. Учредительное собрание — враг трудящихся села и города. Будет величайшим преступлением со стороны трудящихся, если они вздумают ожидать от него себе свободы и счастья.

Учредительное собрание — это картежная игра всех политических партий. А спросите кого-либо из посещающих игорные притоны, выходил ли кто из них оттуда необманутым? Никто!

Назар Онищенко встретился со мной в центре Гуляй-Поля. Это тот стражник и тайный агент, Онищенко, который при обыске моей комнаты позволил себе обыскивать мою мать, и когда она запротестовала, он дал ей пощечину. Теперь этот негодяй, продавши душу и тело свое и своего родного брата за деньги полиции, подскочил ко мне, снимая фуражку и с возгласом: «Нестор Иванович! Здравствуйте», протягивает свою руку для пожатия.

Ужас! Какое омерзение вызвал во мне голос, манера и мимика его, этого Иуды. Я весь задрожал и неистово закричал: «Пошел вон, подлец, от меня, иначе я сейчас же тебе всажу пулю!» Читать далее

В архиве мы нашли ряд документов о том, кто из гуляй-польцев следил за братьями Семенюта и рядом других членов нашей группы, и сколько эти кошки получали за свою службу. Читать далее

Избран председателем Гуляйпольского Крестьянского союза

По окончании своего доклада председатель «Общественного Комитета» попросил меня выступить перед сходом и поддержать его доклад, от чего я отказался, и попросил слова у собрания по другому вопросу. Читать далее

В 10 часов утра я в сопровождении товарищей был на базаре, рассматривал площадь, здания домов и гимназий. Зашел в одну из них, где встретился с директором и долго говорил с ним о программе преподавания, в которой (кстати сказать) ничего не понимал, но узнал, что «Закон Божий» в программе стоит и, по словам директора, ревностно оберегается попами и отчасти родителями учащихся. Я очень возмутился. Тем не менее это не помешало мне через некоторое время записаться членом Общества просвещения, от имени которого эта гимназия существовала. Я глубоко верил, что непосредственным участием в этом обществе просвещения, я пошатну в нем религиозный вопрос…

По приезде в Гуляй-Поле я в тот же день встретился со своими товарищами по группе. Я видел перед собой своих друзей-крестьян — этих безымянных революционных анархистов-борцов, которые в своей жизни не знали, что значит обманывать друг друга. Они были чистые крестьянские натуры, которые трудно было убедить в чем-либо, но, раз убедил, раз они тебя поняли и, проверив это понятое, убедились, что это именно так, они возвышали этот идеал на каждом шагу, всюду, где только представлялась им возможность. Я говорю, видя этих людей перед собой, я весь трепетал от радостных волнений, от душевной бури, которая толкала меня сейчас же, с завтрашнего дня повести по всем кварталам Гуляй-Поля среди крестьян и рабочих пропаганду, разогнать Общественный комитет (правительственная единица коалиционного правительства), милицию, не допустить организации никаких комитетов и взяться за прямое дело анархизма.

Вначале я намеревался остаться в Москве, но моя мать и мои товарищи по старой анархо-коммунистической группе Гуляй-ПоляСело в Запорожской области на берегу реки Гайчур. настойчиво просили меня вернуться. Мне сообщили, что кое-кто из группы остался в живых и хочет продолжать борьбу среди крестьян. Решение принято. Я попрощался с московскими товарищами и выехал в Гуляй-Поле.

С убеждением, что свобода, вольный труд, равенство и солидарность восторжествуют над рабством под игом государства и капитала, я вышел из ворот Бутырской тюрьмы. С этим же убеждением я бросился на третий день по выходе из тюрьмы работу Лефортовской анархической группы, ни на минуту не покидая мысли о работе нашей Гуляйпольской группы хлеборобов анархистов-коммунистов, работе, начатой ею одиннадцать-двенадцать лет тому назад и, несмотря на величайшие потери передовых ее членов, продолжающейся, как мне друзья сообщали, и сейчас.

Выпущенные на свободу «политические» могли оставаться в госпитале до того времени, пока Красный Крест не сможет предоставить им средства для возвращения домой. На комиссию возлагалась также обязанность отправлять в Крым, в санаторий освобожденных из заключения, которые были больны и нуждались в лечении. Мне посоветовали обратиться туда, поскольку это был как раз мой случай. Но сам я был убежден, что меня вылечить может только революционная буря.

Освобожден из тюрьмы
Возраст: 28
Живет в: Москва
Убеждения: анархические

В этот день:

+19
В Петрограде
+18
В Москве