Новый пост
Свободная
история
Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Алексей Максимович!
Хотя мы сторонники войны между возрастами, но мы знаем, что возраст духа не совпадает с возрастом туловища. Поэтому мы обращаемся к Вам с небольшой просьбой: ответьте нам, ру­ководясь решением совести, на вопрос: можем ли мы быть дос­тойными членами Правительства Земного Шара или нет? Соз­вать его мы предполагаем в ближайшем будущем.

Жмем Вашу руку.

Каменский
Петников
Хлебников

Весну я встретил на вершине цветущей черемухи, на самой верхушке дерева, около Харькова. Между двумя парами глаз была протянута занавеска цветов. Каждое движение веток осьпало меня цветами. Позже звездное небо одной ночи я наблюдал с высоты несущегося поезда; поду­мав немного, я беспечно заснул, завернувшись в серый плащ са­ратовского пехотинца. На этот раз мы, жители верхней палубы, были усеяны черной черемухой паровозного дыма, и когда поезд остановился почему-то в пустом поле, все бросились к реке мыться, а вместо полотенца срывали листья деревьев Украины.

Освобожден от службы по состоянию душевного здоровья

Велимиру надо было призываться при керенщине, когда он приехал ко мне в Харьков. Я был знаком по митингам и сборищам литературным со штабс-капитаном Ладновым; он был военным комиссаром. Но что делать: Хлебников здоров, отличное зрение, силен, прекрасный пешеход, пловец. Мы решили, что единственно возможное — это пройти спецкомиссию по этому темному разделу медицины: нервно-психических отклонений. Он подробнейше мне потом рассказывал, чтó говорили с ним психиатры. Все удалось наилучшим образом: будетлянские стихи, куда там, не норма.

Народ поднял верховный жезел,
Как государь, идет по улицам.
Народ восстал, как раньше грезил.
Дворец, как Цезарь раненый, сутулится. Читать далее

Ранней весной 1917-го я и Петников садились на московский поезд. Только мы, свернув ваши три года войны в один завиток грозной трубы, поем и кричим, поем и кричим, пьяные дерзостью той истины, что Правительство Земного Шара уже существует. Оно — Мы. Только мы нацепили на свои лбы неувядаемые венки Председате­лей Земного Шара, неумолимые в своей загорелой дерзости, мы — обжигатели сырых глин человечества в кувшины времени и балакири, мы, зачинатели охоты за душами людей...

Какие наглецы! — скажут некоторые. — Нет, они святые! — возразят другие. Но мы улыбнемся и покажем на солнце: поволоките его на веревке для собак, судите его вашим судом судомоек — если хоти­те — за то, что оно вложило эти слова и дало эти гневные взоры.  Этим воззванием был начат поэтический год, и с ним в руках два самозванных Председателя Земного Шара вечером сади­лись на поезд Харьков – Москва, полные лучших надежд. 

На улицы, растерзанные львиными челюстями восстаний, мы выходим как мученица, неумолимая в своей вере и кротости под­нятых глаз (как правящих молнии на море земных звезд). Мировой рокот восстаний страшен ли нам, если мы сами — восстание более страшное? 

Свобода приходит нагая,
Бросая на сердце цветы,
И мы, с нею в ногу шагая,
Беседуем с небом на ты. Читать далее

Здравствуйте! Посылаю вам мой торопливый лепет. Внешние события: я переведен в учебную команду и жду от вас писем; последние я получил две недели назад у Горского, также и перевод. Я посылал вам «Льва» и японские стихи. Я не знаю, что у вас делается. Сегодня повеяло весной и первый день перелома. Но много снега и еще зима. Время идет скучно и разнообразится стычками с новым местом. Шлю свои самые светлые пожелания. Буду писать. 

Вели Мир.

Имея желание отправиться в действующую армию, прошу Вашего ходатайства об отправлении в действующую армию с первой очередной маршевой ротой.

Рядовой Виктор Хлебников

Перестал любить шляпу с черной подкладкой, подарен­ную мне Петровским.

Война сделала с нами свое дело. Она оторвала от нас куски прошлого, которое должно было принадлежать нам. Одно укоротила, удлинила другое и, переключив мир на новую скорость, подостлала под наши жизни зловещий фон, на котором все стало казаться одновременно и трагичным, и ничтожным. Мы рано поняли, что прием, которым с ошеломляющим успехом первые участники футуристического — эпатировать буржуа — этот прием был вреден и неуместен в условиях 1915—16 годов. Он приучал относиться к искусству как к скандалу, снимал качество и действительный смысл художественной борьбы. «Буржуа» были уже настолько «эпатированы» войной — этим футуристом, шагавшим по шару в кровавой кофте непрекращавшихся закатов, — что эпатировать его дополнительно было попросту глупо. И у нас сложилось мало-помалу ироническое отношение ко всему, что было связано с первым футуристическим походом.

Только ТатлинХудожник и ХлебниковПоэт-футурист стояли нерушимыми.

Кажется, проходит время, когда отношение ко всем поэтам-футуристам было какое-то гуртовое. Всех брали кучей, не отличая. Теперь, я думаю, никто не смешает МаяковскогоПоэт-футурист с СеверянинымПоэт и многие знают, что у ХлебниковаПоэт-футурист серьезное и важное лицо поэта. Последняя его книга заключает в себе пьесу «Ошибка смерти». Может быть, это самая доступная из книг Хлебникова. Меня несколько удивило отсутствие знаков препинания, тем более что оно какое-то частичное. Я понимаю, что знаки препинания мешают сосредоточиться на звуковом смысле стиха, но Хлебников вообще если не исключительно поэт-мыслитель, то во всяком случае поэт философствующий, которому, казалось бы, интересно, чтобы была понятна и его мысль, и логическое (как бы странно, образно и сжато ни было оно выражено) содержание стиха.

Там, где вилось много вервий
Нежных около висков,
Пусть поют отныне черви
Песней тонких голосков.
Мой череп по шов теменной
Расколется пусть скорлупой,
Как друга стакан именной,
Подымется мертвой толпой.
Жив ли ты, труп ли ты, пой-ка!
Да славится наша попойка,
Пусть славится наша пирушка,
Где череп веселых — игрушка.

Присылайте свои статьи. Не получая от Вас ничего определенного, я подумал, что, может быть, вы не хотите участвовать в группе участников журналаРечь идет о журнале «Супремус», первый выпуск которого готовился Малевичем зимой 1917 года.. КрученыхПоэт прислал статью «Азеф и Иуда» на ХлебниковаПоэт-футурист. Так я не хочу Вас стеснять, Вы не откажете лично мне, я это знаю, но, с другой стороны, я бы не хотел стеснять Вас.

Если Вас не стесняет, то будьте добры прислать.

Живите в мире, не ссорь­тесь, любите и помогайте друг другу. Читать далее

Живу в двух верстах от Саратова, за кладбищем, в мрачной обстановке лагеря. Я проклинаю все.

У Хлебникова никогда не было ни копейки, одна смена белья, брюки рваные, вместо подушки наволочка, набитая рукописями. Когда уезжал в другой город, наволочку оставлял где попало. БурлюкПоэт, художник ходил за ним и подбирал, но большинство рукописей все-таки пропало. Читать свои вещи он совсем не мог, ему становилось нестерпимо скучно, он замолкал на полуслове, говоря «и так далее». Я никогда не слышала от него ни одного пустого слова, он никогда не врал и не кривлялся, и я была убеждена в его гениальности. Читать далее

Можно купаться в количестве слез, пролитых лучшими мыс­лителями по поводу того, что судьбы человека еще не измерены. Задача измерения судеб совпадает с задачей искусно накинуть петлю на толстую ногу рока. Вот боевая задача, поставленная се­бе будетлянином.

Скорбь — хорошая почва для воли.

В этот день:

Сегодня день рождения у
Константин Глобачев
+6
В Петрограде
+10
В Москве
Индексы
24.68
Мясо парное
(1 сорт, пуд)
31.5
Лён отборный
(пуд)
2.35
Зерно
(пуд)
144
Валюта
(10 фунтов стерлингов)