Новый пост
Свободная
история

Иван Бунин

Уж как давно я великий мученик, нечто вроде человека, сходящего с ума от импотенции.

Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Семнадцатый год

Наполовину вырубленный лес,
Высокие дрожащие осины
И розовая облачность небес:
Ночной порой из сумрачной лощины
Въезжаю на отлогий косогор
И вижу заалевшие вершины,
С таинственною нежностью, в упор
Далеким озаренные пожаром.
Остановись, оглядываюсь, да,
Пожар! Но где? Опять у нас, — недаром
Вчера был сход! И крепко повода
Натягиваю, слушая неясный,
На дождь похожий, лепет в вышине,
Такой дремотно-сладкий и бесстрастный
К тому, что там и что так страшно мне.

В Ефремове в городском саду пьяный солдат пел:

Выну саблю, выну востру
И срублю себе главу —
Покатилася головка
Во зеленую траву.

Замечательно это «себе». Мужики приходили в казначейство требовать, чтобы им отдали все какие есть в казначействе деньги: «Ведь это деньги царские, а теперь царя нету, значит, деньги теперь наши».

День прекрасный, вечер еще лучше. Особенно хороша дорога от Крестов к Скародному — среди ржей в рост человека. В лесу птичий звон — пересмешник и пр. Возвращались — уже луна над морем ржей. У Бахтеяровой сейчас хотели отправить в Елец для Комитета 60 свиней. Пришли мужики, не дали отправить. Коля рассказывал, что Лида говорила: в с. Куначьем (где попом отец Ив. Алексеевича, ее мужа) есть чудотв. икона Ник. Угодника. Мужики, говоря, что все это «обман», постановили «изничтожить» эту икону. Но 9-го мая разразилась метель — испугались.

Все последн. дни чувство молодости, поэтическ. томление о какой-то южной дали (как всегда в хорошую погоду), о какой-то встрече...

Переосвидетельствование белобилетчиков. Все набор, набор! Идиоты.

Читали перед обедом газеты. Иван Алексеевич сказал про Чернова… Считается знатоком земельного вопроса! Какая наглость. Ни уха ни рыла не понимать в экономических вопросах и сельском хозяйстве и залезть на пост министра земледелия! Что он может знать! Двенадцать лет в Италии прожил. В деревне за всю свою жизнь ни разу не был. Я уверен, что он пшена от проса не отличит. Министр земледелия, марксист и вместе с тем ужасный декадент, поклонник Брюсова и Бальмонта, восторженный почитатель Ивана Вольнова. Все это в нем совмещается. Государственный муж, Кокошкин, становится посреди комнаты, заложив назад руки, и распевает поэзы Игоря Северянина.

Мысль о покупке дачи парализовалась у меня страхом немцев, которые еще, может быть, возьмут Одессу, а кроме того, и «товарищами». Теперь и так-то жить ужасно, а каково с собственностью! Словом, я дело это немножко отложил, но вовсе не поставил на нем креста. Все-таки приютиться мне где-нибудь необходимо, а где, в некоторых отношениях, лучше Одессы?  Читать далее

Почему не пишешь?

Только что вернулся из Петрограда. Завтра буду наводить справки, можно ли мало-мальски по-человечески проехать в Одессу. Не понимаю, сколько же, в конце концов, просят за дачу!

Остановился в «Медведе», комната — 12 руб., но довольно комфортная, с ванной. Ах, как мало я испытал в жизни комфорта и как он приятен!

Присутствовал на банкете в честь финнов. И, Бог мой, до чего ладно и многозначительно связалось все то, что я видел тогда в Петербурге, с тем гомерическим безобразием, в которое вылился банкет! Собрались на него все те же, весь «цвет русской интеллигенции», то есть знаменитые художники, артисты, писатели, общественные деятели, министры, депутаты и один высокий иностранный представитель, именно, посол Франции. Но надо всеми возобладал МаяковскийПоэт-футурист. Я сидел за ужином с ГорькимПисатель, издатель и финским художником Галленом. И начал Маяковский с того, что вдруг подошел к нам, вдвинул стул между нами и стал есть с наших тарелок и пить из наших бокалов; Галлен глядел на него во все глаза — так, как глядел бы он, вероятно, на лошадь, если бы ее, например, ввели в эту банкетную залу. Горький хохотал. Я отодвинулся.

— Вы меня очень ненавидите? — весело спросил меня Маяковский. Читать далее

Я, кажется, твердо решил завести себе хижину. ФедоровыСемья Александра Федорова — писателя и поэта. пишут, что их сосед, Чарпов, продает свою дачу, т.е. не дачу, а главную часть ее с домом, — за 18 т.

Дорогой Саша! Сейчас прочел об избрании тебя академиком, о чем слышал предположительно еще с месяц назад. Забыл сказать тебе. Поздравляю. БунинаПисатель такое избрание немного подпортило, связало. Тебя не испортит: ты уже привык к почету, не накрахмалишься от этого. Думаю, что теперь это избрание тебе нужнее, чем было бы месяц назад, ввиду переходного состояния Малого театра. Обнимаю. Твой Вл.Немирович-Данченко

Я видел Марсово поле, на котором только что совершили, как некое традиционное жертвоприношение революции, комедию похорон будто бы павших за свободу героев. Что нужды, что это было, собственно, издевательство над мертвыми, что они были лишены честного христианского погребения, заколочены в гробы почему-то красные и противоестественно закопаны в самом центре города живых! Читать далее

Я приехал в Петербург, вышел из вагона, пошел по вокзалу: здесь, в Петербурге, как будто еще страшнее, чем в Москве, как будто еще больше народа, совершенно не знающего, что ему делать, и совершенно бессмысленно шатавшегося по всем вокзальным помещениям. Я вышел на крыльцо, чтобы взять извозчика: извозчик тоже не знал, что ему делать, — везти или не везти — и не знал, какую назначить цену. Читать далее