Новый пост
Свободная
история

Иван Бунин

Уж как давно я великий мученик, нечто вроде человека, сходящего с ума от импотенции.

Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Только что вернулся из Петрограда. Завтра буду наводить справки, можно ли мало-мальски по-человечески проехать в Одессу. Не понимаю, сколько же, в конце концов, просят за дачу!

Остановился в «Медведе», комната — 12 руб., но довольно комфортная, с ванной. Ах, как мало я испытал в жизни комфорта и как он приятен!

Присутствовал на банкете в честь финнов. И, Бог мой, до чего ладно и многозначительно связалось все то, что я видел тогда в Петербурге, с тем гомерическим безобразием, в которое вылился банкет! Собрались на него все те же, весь «цвет русской интеллигенции», то есть знаменитые художники, артисты, писатели, общественные деятели, министры, депутаты и один высокий иностранный представитель, именно, посол Франции. Но надо всеми возобладал МаяковскийПоэт-футурист. Я сидел за ужином с ГорькимПисатель, издатель и финским художником Галленом. И начал Маяковский с того, что вдруг подошел к нам, вдвинул стул между нами и стал есть с наших тарелок и пить из наших бокалов; Галлен глядел на него во все глаза — так, как глядел бы он, вероятно, на лошадь, если бы ее, например, ввели в эту банкетную залу. Горький хохотал. Я отодвинулся.

— Вы меня очень ненавидите? — весело спросил меня Маяковский. Читать далее

Я, кажется, твердо решил завести себе хижину. ФедоровыСемья Александра Федорова — писателя и поэта. пишут, что их сосед, Чарпов, продает свою дачу, т.е. не дачу, а главную часть ее с домом, — за 18 т.

Дорогой Саша! Сейчас прочел об избрании тебя академиком, о чем слышал предположительно еще с месяц назад. Забыл сказать тебе. Поздравляю. БунинаПисатель такое избрание немного подпортило, связало. Тебя не испортит: ты уже привык к почету, не накрахмалишься от этого. Думаю, что теперь это избрание тебе нужнее, чем было бы месяц назад, ввиду переходного состояния Малого театра. Обнимаю. Твой Вл.Немирович-Данченко

Я видел Марсово поле, на котором только что совершили, как некое традиционное жертвоприношение революции, комедию похорон будто бы павших за свободу героев. Что нужды, что это было, собственно, издевательство над мертвыми, что они были лишены честного христианского погребения, заколочены в гробы почему-то красные и противоестественно закопаны в самом центре города живых! Читать далее

Я приехал в Петербург, вышел из вагона, пошел по вокзалу: здесь, в Петербурге, как будто еще страшнее, чем в Москве, как будто еще больше народа, совершенно не знающего, что ему делать, и совершенно бессмысленно шатавшегося по всем вокзальным помещениям. Я вышел на крыльцо, чтобы взять извозчика: извозчик тоже не знал, что ему делать, — везти или не везти — и не знал, какую назначить цену. Читать далее

Я живу в Москве вот уже три месяца, из которых, кстати сказать, я целый месяц был болен. Я за это время строил немало планов относительно упорядочения этой жизни, отъезда из Москвы и пр. — и все это разрушалось то вестями из Петербурга, то приостановкой железнодорожного движения. А потом мне уже было не до планов и писем. Что случилось-то! Вот уж истинно — «язык немеет»!

Слушая, как народные массы, гуляя со знаменами, плакатами и прочими к моменту подходящими вещами, поют все время грустные, похоронные мотивы старой рабьей жизни — задался целью спеть при первом моем выступлении в новой жизни свободы что-нибудь бодрое и смелое. Но, к сожалению, не найдя ничего подходящего у наших композиторов в этом смысле, позволил себе написать слова и музыку к ним сам. Читать далее

Дорогой друг! Мне сообщили, что вас заинтересовало наше предприятие — издать для детского чтения ряд биографий, и что вы не прочь бы взять на себя биографию Сервантеса.

Если б вы сделали это!

У меня оч. дурная зима в нынешнем году, я вот уже полтора месяца нездоров, а последнее время чувствовал себя особенно плохо, страдал от ужасной боли в бровной дуге.

Вче­ра я был на лекции о русском писателе — Анна АхматоваПоэтесса-акмеистка прострелила меня своими египетскими глазами. Сиял лы­синой и золотом зубов Серафимович с ужасающим корявым лицом Квазимодо и хмельными глазами, по-английски строг, изыскан и стар был БунинПисатель с глухим голосом и легким хохлацким акцентом. Изящный, как юноша, СтаниславскийДиректор Московского Художественного театра, режиссер, актер и другие. Шайка репортеров и газетчиков — сварливый, глупый, завистливый народ, щеголяющий дешевым цинизмом. Как сказал Потемкин — в публике было «электрическое» настроение. Много шумели. Но почему-то все это показалось мне отжившим, ста­рым, не волнующим.

Я читаю БунинаПисатель. Прочел «Иудею». И подумал о том, что когда окончится война — первое место, куда мы по­едем, будет Иудея, Палестина, Сирия. А поехать туда мы должны непременно. Маленькая, мне теперь не хочется писать о многом, мне хочется все это рассказать тебе. Так скоро, скоро. Я больше сижу у себя в комнате и пишу. Холодно. Но при­сылать вещи нет смысла — ведь я скоро приеду.

Все собираемся (и все тщетно) в Крым. Как только попадем туда, тотчас сяду за работу.

Cтоит ли некоторые стихи посылать БунинуПисатель, он ведь гораздо тоньше Г-го, а ГорькомуПисатель, издатель я пошлю отрывки из «Зыби». Бунин сейчас в Москве, я узнал его адрес. 

Дорогой Иван Алексеевич!

Позвольте просить Вас о сотрудничестве с газетой «ЛучРадикально-демократическая газета, которую Горький пытается создать зимой 1917 года.». Скажу только, что газета обещает быть вполне приличной и литературной. Условия — какие Вам угодно. Был бы очень счастлив, если б Вы дали стихов или маленький рассказик в конце января.

Вы добрый друг и никогда не отказывали мне в помощи Вашей. Буду надеяться, что не откажете и ныне.   

Наши Гоголь, Толстой в конце концов склонялись к идеалам вненациональной, всеобщей правды, враждебной всем зачаткам внешнего могущества. Проведите параллель между такими представителями русской и германской гениальности, как Толстой и Гете. Один на склоне лет создал при Веймарском дворе благополучие, почет и крепкий внешний базис; другой подложил мину и взорвал все налаженное благополучие и проклял именно это благополучие, как величайший грех и тюрьму духа.

Встречали дома с индейкой и шампанским.

Сейчас мы в Москве. Жить здесь негде, есть нечего. Мечтаю уехать куда-нибудь в тепло — в Крым, на Кавказ, в Ташкент. Но сперва надо съездить в Питер на несколько дней.

В этот день:

+9
В Петрограде
+10
В Москве
Индексы
24.68
Мясо парное
(1 сорт, пуд)
31.5
Лён отборный
(пуд) «посл. данные»
2.35
Зерно
(пуд)
183.5
Валюта
(10 фунтов стерлингов)