Новый пост
Свободная
история
Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Я подъехала к первой летучке, персонал и начальник летучки выбежали из палатки ко мне навстречу: «Пожалуйста, разрешите нам поехать на собрание. Керенский выступает. Это совсем близко, только три версты отсюда, он будет говорить!»

Мне тоже хотелось его послушать, и мы все вскочили в машину и поехали. Опоздали. КеренскийМинистр юстиции, ранее член IV Государственной Думы уже говорил. Читать далее

Все говорили речи. Везде, как грибы, вырастали трибуны. Куда ни приедешь, везде собрания. Стали появляться странные люди. Они говорили больше всех, призывали бросать фронт, не подчиняться офицерам. Говорили офицеры, сестры — все. Помню, приехала в отряд. На трибуне большевик. Не успел кончить, вскочил на трибуну шофер, поляк, с которым я только что приехала. Читать далее

Просто мучительно смотреть на этих полуграмотных людей, которые не знали, что с ними завтра будет, и боялись.

Савельев мог ударить, убить. Было страшно от этой мысли, но злобы, возмущения не было. Убил бы и не был бы виноват, а только жалок. Я говорила с ним на другой день. Читать далее

— …Вашу мать! Читать далее

Приехала дочь СашаСестра милосердия. Слава богу, все такая же цветущая и полная и все так же весело и громко хохочет. Не хочется и очень радоваться посещению Саши, так как она пробудет еще только два дня, а мы так долго о ней тревожились и ждали ее. 

В Ясной Поляне

Я проснулась от знакомого звука. Забухали тяжелые орудия, один за другим просвистели тяжелые снаряды. Встрепенулись люди, заговорили, загремели цепями лошади на коновязи, как всегда завыл отрядный большой пес Рябчик. Несколько снарядов шлепнулось в противоположный берег, взрывая фонтаном землю. С горы из соседних воинских частей в одном белье бежали в нашу лощину солдаты.

Все, и офицерство, и сестры, и врачи, и земгусары, — все делали вид, что не только изменилось правительство и вместо Николая IIРоссийский император стала у власти группа интеллигентов, а что изменились они все. В течение нескольких дней не только солдаты, но и весь командный состав изменил государю. Монархистов не осталось среди офицерства. Легко и просто вдруг стали вежливы с солдатами, перешли на «вы», прибавляли к приказу «пожалуйста».

Это было так тяжело. Солдаты ничего не понимали. Ведь каждую минуту выскакивали какие-то ораторы, говорили речи. Сначала коммунисты, потом против коммунистов. И солдаты совершенно не могли разобраться, кто к чему призывает.

Я выписалась из госпиталя, когда рана не вполне еще зажила. Доктор назвал меня безумной, но отпустил. В самую распутицу я приехала в отряд.

— Вас ждут санитары, — сказал начальник летучки, — когда вы можете пойти к ним? Читать далее

Красивые такие слова «война до победного конца» хороши в тылу, где люди хлопочут о восьмичасовом рабочем дне, а в окопах, где солдаты сидят бессмысленно по восемь-десять дней по пояс в воде, звучат как-то жалко и фальшиво.

Я все мрачнее и мрачнее смотрю на положение вещей. Немцы везде лезут, а дисциплина нарушена, и ничего не заставит теперь солдата защищаться. Солдаты бегут и прячутся. Думаю, в дальнейшем будет еще хуже.

Боюсь, главное, победы немцев, так как дисциплина, несомненно, упала на фронте.

Все, что делается, мне не нравится, главное, потому, что подрывается и уже подорвана дисциплина в армии. Господа, стоящие во главе, совершенно упускают из вида, что время военное и что все должно быть прежде всего направлено на то, чтобы победить немца.

Получила твое письмо вчера, и так оно меня растрогало, что долго плакала и не могла никак из-за этого ответить. Ни за что не приезжай, пожалуйста. У меня ничего нет опасного — оказалось, что к ослабленному организму снова прикрепилась кавказская лихорадка, которая дает такую сумасшедшую температуру, то 40°, то 36°. Сегодня после вчерашней жары 39,4° — температура 36° и слабость такая, что это письмо писала, столько раз отдыхая и вся мокрая. Да, мне хорошо. Папаша висит против на стене. Анночка принесла цветов. Соня каждый день приходит...

Сегодня 30 дней, что я лежу в постели. А время такое интересное, что хотелось бы быть в армии, а не в лазарете. Боюсь, что, как и в 1905, люди перейдут чувство меры, и тогда вместо радости будет ужас и горе.

Надо мной склонилось толстое красное лицо со вздернутым носом. Лицо улыбалось, и это раздражало меня. Болела рана. Я лежала в минском госпитале, мне только что делали операцию. К пиэмии прибавилась тропическая лихорадка, которую я подхватила, работая на Турецком фронте. В голове было мутно от очень высокой температуры. Но болезнь не волновала меня. Революция? Что-то будет?

Что-то со мной случилось. Вчера вечером температура вскакнула до 39,8°. Утром сегодня 39,7°, а сейчас, в четыре часа дня, 40°. Вчера главный врач-хирург измордовал рану, думая, нет ли где затека гноя. Если бы вы знали, какая это была боль, он залез под мышцы до самых костей. В ране оказалось все благополучно, а отчего такая температура, никому не известно. Физически тяжело ужасно, а душевно хорошо. Все время думаю об отце. Точно отпало все ненужное, налипшее, а осталось самое настоящее. Понимаете?

В лазарете очень хорошо. В Минске все очень добры. Сегодня ко мне придет Петя Раевский. Соня Толстая очень мила и успокоительна. За мной ухаживает наша фельдшерица из отряда Прасковья Никифоровна Петрова, которую я называю Пышок. Мы с ней работали вместе еще на Кавказе.  Читать далее

Возраст: 32
Интересы: христианство, благотворительность, медицина, Красный Крест

В этот день:

Сегодня день рождения у
Айседора Дункан
+12
В Петрограде
+12
В Москве
Индексы
24.68
Мясо парное
(1 сорт, пуд)
31.5
Лён отборный
(пуд) «посл. данные»
2.35
Зерно
(пуд)
183.5
Валюта
(10 фунтов стерлингов)