Новый пост
Свободная
история
Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Можно критиковать наше Временное правительство с разных точек зрения, но несомненно, что в нем есть высокоразвитое чувство ответственности, оно взяло на себя ответственность за великое целое, именуемое Россией, в самый трудный момент русской истории и готово нести эту ответственность до конца. В нем нет самодовлеющей любви к власти, нет самоутверждения, нет ничего диктаторского. Читать далее

Недавно умер Эрн. БердяевФилософ побывал в Париже. Там с ним встречался аббат Порталь, равно как с МережковскимПоэт, драматург, литературный критик, один из основателей символизма. Он склонялся одно время к католицизму, но отвернулся от него по причине отсутствия постоянной связи, и отход был бесповоротен. Так же как и поэт Вячеслав ИвановПоэт, критик, переводчик, философ: он католик, но вообразил себе, что его женитьба на дочери первой жены осуждается церковью, что, впрочем, явное заблуждение.

В ленинском большевизме идея братства человечества и царства правды на земле, которая пойдет в мир от русской революции, утверждается в исступленной ненависти и раздоре, в обречении на гибель большей части человечества, именуемой «буржуазией». Человечеством признается лишь пролетариат. В «мессианизме» большевиков и максималистов соединяется русская мечтательность и жертвенность с кровавой исступленностью, овечий дух — с разъяренной злобой и ненавистью, чувство братства — с жаждой разъединения и раздора. Так образуется стихия, в которой зло принимает обличье добра, а добро — обличье зла, в которой все двоится, в которой личность человеческая тонет.

Я с утра до вечера ходил по «Москве» и боролся с контрре­волюционным резонерством, с этими праздно растущими «лопухами» испугов и зло­сти. И, наконец, рухнул: куда ни двинешься в Москве, всюду на тебя нападают; и знае­те за что? За якобы «большевизм» (у Бердяевых меня зовут «большевиком»). С утра мама разводила свои «лопухи» (я «лопухами» называю «ахи» да «охи») так, что у нас про­изошла неприятность, от которой я сбежал к Бердяевым, где с места в карьер на меня накинулась Лидия Юдифовна (жена Бердяева) за то, что я, дескать, развращаю «Клуб писателей» (таковой есть у нас) «мистическим большевизмом», что надо, дескать, призывать к «твердости» и прочее, а я-де строю вредные теории о двое- трое- и многовластии как нужном моменте для перехода к следующему акту всемир­но-исторической драмы…

В революции раскрылась все та же старая, вечно гоголевская Россия, нечеловеческая, полузвериная Россия харь и морд. В нестерпимой революционной пошлости есть вечно гоголевское. Тщетны оказались надежды, что революция раскроет в России человеческий образ, что личность человеческая подымется во весь свой рост после того, как падет самовластье. Слишком многое привыкли у нас относить на счет самодержавия, все зло и тьму нашей жизни хотели им объяснить. Но этим только сбрасывали с себя русские люди бремя ответственности и приучили себя к безответственности. Нет уже самодержавия, а русская тьма и русское зло остались.

На Западе в католичестве, а не в протестантизме, хранится вечная святыня Церкви и истинная церковная свобода. Католический мир впадал в грех гордости и самоутверждения, почитая себя полнотой Вселенской Церкви и отрицая вся восточное христианство. Читать далее

Москвичи, конечно, в ужасе. Для них революция — гром с ясного неба. Булгаков и Флоренский — как им войти на лоно «демократической республики» с миропомазанием мистического самодержавия? И какую личину надеть на себя хитро-мудрому Вячеславу Иванову? А прирожденный «ка-дет» Бердяев — как снести ему слабость и бессилие «кадетского» Временного правительства! А Гершензон, с его травлей германцев, с его призывом решения социальных и общественных вопросов путем личного совершенствования — в какой дыре сидит он теперь? Все они прекраснейшие, умнейшие, великолепнейшие люди, но только события наши всех их выбили из колеи, разбили наголову, сбросили со счетов истории. Читать далее

В стихии революции обнаруживается колоссальное мошенничество, бесчестность как болезнь русской души. Вся революция наша представляет собой бессовестный торг — торг народной душой и народным достоянием. 

Русский человек не чувствует себя в достаточной степени нравственно вменяемым и он мало почитает качества в личности. Это связано с тем, что личность чувствует себя погруженной в коллектив, личность недостаточно еще раскрыта и сознана. Такое состояние нравственного сознания порождает целый ряд претензий, обращенных к судьбе, к истории, к власти, к культурным ценностям, для данной личности недоступным. Моральная настроенность русского человека характеризуется не здоровым вменением, а болезненной претензией. Читать далее

После падения монархического принципа в России он неизбежно должен будет пасть во всем мире, ибо Россия была его последним оплотом и самым могущественным и напряженным выражением. Отныне в мире не будет уже царства, претендующего на священное значение, — народы вступают в другое измерение бытия. Начинается исторический период республик, период человеческого самоуправления в демократиях.

В час кончины русского царизма его окружали Григорий Распутин, сухомлиновы, штюрмеры, протопоповы, воейковы, манусевичи-мануйловы и т. п. двоящиеся и двусмысленные образы. Старая русская монархия утонула в мути, во лжи, в предательстве и в провокации. Она не столько была свергнута, сколько сама разложилась и пала.

Задача Свободной церкви в свободном русском государстве есть восстановление духовного характера церковной власти. Насильственные действия обер-прокурора в новом Временном правительстве, направленные на очищение состава св. Синода, имеют оправдание, так как старый состав св. Синода был навязан церкви старой властью; он не был в истинном смысле церковным, и революционная власть должна была развязать и ликвидировать старые принудительные связи церкви и государства для того, чтобы церковь в дальнейшем уже свободно воссоздала свой строй. Читать далее

Революция — великая проявительница, и она проявила лишь то, что таилось в глубине России. Формы старого строя сдерживали проявления многих русских свойств, вводили их в принудительные границы. Падение этих обветшалых форм привело к тому, что русский человек окончательно разнуздался и появился нагишом. Злые духи, которых видел Гоголь в их статике, вырвались на свободу и учиняют оргию. Их гримасы приводят в содрогание тело несчастной России.

После того как были сняты наложенные на церковь цепи, созвание собора сделалось возможным, и он созывается спешно, без достаточной подготовки в церковном движении и церковной организации снизу. Собор необходим. Без него не может себя перестроить на новых началах Свободная Церковь. 

Тьма и зло заложены глубже, не в социальных оболочках народа, а в духовном его ядре. Нет уже старого самодержавия, а самовластье по-прежнему царит на Руси, по-прежнему нет уважения к человеку, к человеческому достоинству, к человеческим правам. Нет уже старого самодержавия, нет старого чиновничества, старой полиции, а взятка по-прежнему является устоем русской жизни, ее основной конституцией. Взятка расцвела еще больше, чем когда-либо. Происходит грандиозная нажива на революции.

Новой России можно поставить тот вопрос, который Вл.Соловьев поставил старой России: «Каким ты хочешь быть Востоком, Востоком Ксеркса иль Христа?». «Востоком Ксеркса» может быть не только звериное самодержавие, но и звериная демократия.

Русский народ доказалФердинанд Лассаль — немецкий философ, юрист, экономист и политический деятель., что он великий народ и достоин великого будущего. На краю гибели, в положении безвыходном, под угрозой страшного врага вдохновенно и гениально совершил он самую короткую, бескровную и безболезненную из революций. Рассеялся долгий, давящий кошмар, и народ русский вышел из заколдованного мрачного царства в светлое царство свободы.

Для церковного народа, который поставлен теперь перед задачей переустройства всего церковного строя, возможны новые соблазны, могут возникнуть новые идолотворения и новое рабство. Самодержавная царская власть, так искажавшая нашу церковную жизнь, пала, Церковь освободилась от этого идола. Но «царство кесаря» продолжает существовать в новых формах. Идол может быть сотворен из демократии, из социализма, из самого народа, и церковная жизнь может попасть в рабство к этим новым идолам. Свободная Церковь должна быть свободна не только от старого государства, от царства самодержавия, но и от нового государства, от царства демократии.

В старом строе христианско-православный характер государства выродился в отвратительную ложь, в безобразное лицемерие и насилие. В новом строе прежде всего должна быть искренность и правдивость. Государство неизбежно будет секуляризировано.

Социальная классовая борьба может быть признана горькой необходимостью, но никогда не может быть признана христианской правдой и благом. Христианство видит высшую правду в том, чтобы отдать свое богатство ближнему, но не видит его в том, чтобы отнять его у ближнего. Христианство не верит, что царство Божие может быть достигнуто внешним путем и материальными средствами, что возможна и желанна принудительная добродетель и принудительное социальное братство.

В этот день:

Сегодня день рождения у Максимилиан Волошин и Владислав Ходасевич
+12
В Петрограде
+14
В Москве
Индексы
24.68
Мясо парное
(1 сорт, пуд)
31.5
Лён отборный
(пуд) «посл. данные»
2.35
Зерно
(пуд)
183.5
Валюта
(10 фунтов стерлингов)