Новый пост
Свободная
история

Андрей Снесарев

При таких потерях мы погубим все мужское население, а наш гениальный стратег — русская баба — не сможет народить новых людей для заполнения пустующих рядов.

Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы
Сегодня было заседание по вопросу о комитетах. Я настаивал на двух идеях: 1) директива — прежде всего; мы воины и нам нужна победа и 2) конечная практическая цель комитетов — сведение их к хозяйственным функциям. Иначе все расшатается, а тогда какой смысл воевать?
Перед нами дилемма — гражданин или воин. Стоим как витязь на перекрестке трех дорог: направо — сохранишь воина, но погубишь гражданина, налево — наоборот, посредине — и того и другого. Иначе вместо России будут русские, финские, татарские, польские, малороссийские, жидовские республики.
Московские купцы Морозов, Дербенев, Журавлев, Мельников, Некрасов (сибиряк) сидят в ложе на скачках (у каждого — больше 10 млн). Европейски образованны. Говорят великому князю (Николаю Михайловичу): «Вы не спешите кончать войну, дайте нам еще нажиться». 

От женки вчера получил славное письмо — бодрое и прочное. Мои мальчишки ведут себя с достоинством: старший не хочет ни за что надевать красный бант, младший негодует, что вынесли портрет государя. Словом, ведут себя благороднее и строже, чем РузскийГлавнокомандующий армиями Северного фронта, БрусиловГенерал-адъютант, Верховный главнокомандующий (с 4 июня 1917 года), ранее - главнокомандующий Юго-Западного фронта, ВоейковДворцовый комендант, генерал-майор свиты Николая II и большинство великих князей. 

Вчера прибыл генерального штаба полковник Меньшов (командир бывшего 4-го Финляндского полка, Орест Владимирович), который обвиняет наше высокое начальство в том, что оно сбрендило, закраснело и не сделало Временному правительству заявления о недопустимости таких явлений. Будут поправлять офицеры Генерального штаба.
Дни можно назвать в некотором отношении днями хамства и предательства. Великий князь Николай Михайлович позирует перед корреспондентами и выворачивает семейную наготу Романовых, пороча, как может, главу. Генерал-адъютант РузскийГлавнокомандующий армиями Северного фронта (первый предложил государю отречься) тоже старается лягнуть поваленного событиями недавнего вершителя судеб нашей родины. Спешат, упали, о достоинстве забыли. Можно признать и неизбежность, и даже величие переворота, но все обязаны сделать это с достоинством. А вот — венец. КеренскийПредседатель Временного правительства подал ВоейковуДворцовый комендант, генерал-майор свиты Николая II газету «Киевская Мысль» от 10.3, в которой сказано, что он советовал Николаю II открыть Минский фронт, чтобы немцы «проучили русскую сволочь». Читать далее
Я — боевой офицер и Георгиевский кавалер. Ложь, лицемерие и скрытность мне чужды. Теперь там (на родине) не так легко: много страданий, сомнений, горя, труда. Ангел смерти, получивший наряд доложить о сумме чувств, сказал бы: «Крылья мои сломаны, ноша слишком тяжела». Мы стоим особо. Мы с головой ушли под воду, как в час наводнения, и остается на поверхности бунтующего моря один штык. Там «жертвы революции» вызывают кортеж, флаги, одобрение толпы, а мы помрем. В первые часы нашей смерти разве ветер обласкает холодеющее тело, а затем — скромный холм, и путник не догадается потом, кто лежит под холмом и чем наполнялось когда-то горячее сердце. Этой скромной смертью мы и горды; ни почестей, ни рекламы нам не надо. Будем же крепкой семьей, возьмем крепко друг друга за руки и выполним свой ратный долг перед нашей великой страной.
Писарь говорит полковнику Швамбергу: «Зачем нам это “вы”, лучше бы нам дали воспитание и образование».
Наблюдаются сотни случаев, которые можно констатировать, но нельзя из них делать выводы. Полковника Швамберга, начавшего свое обращение к вестовому на «вы», тот прервал: «Если вы будете на “вы”, то вы, значит, мне чужой», а на глазах — слезы. Сапер-солдат — руки в штаны и во рту папироса. Офицер ему: «Как ты смеешь?». Читать далее
По всему видно, что армии там, в тылу, в правительстве боятся; МилюковЛидер Конституционно-демократической партии, министр иностранных дел Временного правительства (с 15 марта 1917 года) прямо говорит, что если бы ГучковЛиберал-консерватор, оппозиционер, член IV Государственной думы, с 15 марта 1917 года - военный и морской министр не задержал повода, их бы никого не осталось. И царская эпоха отлетит, как будто бы ее и не было; мои дети к новому порядку тоже скоро привыкнут, как к телефону, и только как легенду будут воспринимать рассказ истории о том, что когда-то были цари, как они жили и как правили землею… «Давно это было», — скажут и задумаются, как после выслушанной сказки.
Рассказывают, что в Киеве какой-то пьяный тип матерно ругал двух милиционеров, а когда они хотели его арестовать, то набил им морду и ушел. 6 пьяных солдат ссаживают 5 милиционеров с лошадей, бьют их, отбирают оружие и уезжают. После клича «Бей жидов!» в Киеве тех стало меньше. Настроение умеренной интеллигенции удручающее, на улицах подростки, рвань. Командир запасного батальона (№ 200) в отчаянии: едет на фронт, а не с кем — хоть пулю в лоб. Оказывается, он затребовал 8000 человек, а они все разошлись: часть по деревням, а часть по Киеву. В Черткове арестовано 2 нижних чина, и от солдат требование их освободить; то же в телеграфной роте. Если это правда, то действительно начинается «демократическая республика».
КорниловГлавнокомандующий войсками Петроградского военного округа - с 18 марта 1917 года вызывается в Петроград для назначения главнокомандующим. Что это за шаг? Он может оказаться и ошибочным, но в нем чувствуется идея: взять в свой круг военные имена и тем закрепить себя. ГосударяРоссийский император уже запросто называют Николаем Романовым; срывают все императорские эмблемы, СухомлиноваБывший военный министр проводят между рядов преображенцев. Зачем это? Это говорит о страстях, мстительности: его ведь еще не судили.
Мысль, подавленная неожиданностью, желает вырваться из гнета, создает логику и ищет блага. В ней говорят два начала: логическое и нравственное, даже последнее я скорее бы назвал началом благожелательным. Читать далее
Я и мне подобные, три года ходившие перед ликом смерти, не склонны бояться людей и их деяний, а только Бога и его суда. Наша задача — победить, и мы победим, а что делается в тылу, чего ищут тыловые люди, этим мы заниматься не будем, некогда.
Разница между тылом и фронтом: тыляка укусит блоха, и тот чувствует себя несчастным, жалуется; окопника ранят серьезно, а он говорит «ничего» и возвращается в строй.

В этот день:

+11
В Петрограде
+11
В Москве