Новый пост
Свободная
история
Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

18 октября, в день именин наследника цесаревича, с меня было взято 50 тысяч золотых рублей залога и караул милиции был снят.

В день Веры, Надежды и Любви несколько человек наблюдательной команды пришли со мною проститься, заявив, что в 11 часов утра я должен быть готов для перевода. «Какого перевода?» — спросил я их и получил ответ: «Для перевода в больницу, а там на свободу… Кончилось ваше сидение». Читать далее

В конце августа ко мне вошли трое-четверо солдат наблюдательной команды и сообщили о принятом ими новом решении — предложить мне не соглашаться на перевод в другую тюрьму. Я ответил, что власть в их руках и они сами могут заявить следственной комиссии о своем решении; я же могу им дать только один совет — когда придет моя жена на прием, поставить ее об этом в известность. Читать далее

В нашей редакционной комиссииПо подготовке отчета Чрезвычайной следственной комиссии. революционный дух не присутствовал. Революция там не ночевала. С другой стороны, в городе откровенно поднимают голову юнкера, ударники, империалисты, буржуа, биржевики, «Вечернее время». Неужели? Опять в ночь, в ужас, в отчаянье? У меня есть только взгляд, а голоса (души) нет. Читать далее

Верховная власть была под влияниями:

ГосударьРоссийский император — умный и расположенный делать добро, нервный, упрямый и переменчивый, очень изверившийся в людях. Нелюбимый придворными, которые его боялись: «равнодушно устранит человека, которого недавно ласкал»; Читать далее

У меня все время «большие дни», т. е. я продолжаю погружаться в историю этого бесконечного рода русских Ругон-МаккаровЦикл из 20 романов писателя Эмиля Золя о жизни семьи Ругонов на протяжении Второй империи во Франции. или карамазовых, что ли. Этот увлекательный роман, с тысячью действующих лиц и фантастических комбинаций, в духе более всего Достоевского (которого МережковскийПоэт, драматург, литературный критик, один из основателей символизма так неожиданно верно назвал «пророком русской революции»), называется историей русского самодержавия XX века. Читать далее

В мае под влиянием условий тюремной жизни у меня сделался в обеих ногах флебит. Установив довольствие арестованных Трубецкого бастиона якобы из солдатского котла, с запрещением покупать или получать из дому пищу, высший блюститель законности КеренскийПредседатель Временного правительства, по-видимому, умышленно обрекал нас на голодовку, от которой я начал пухнуть, но которая значительно облегчалась благодаря неизвестным мне благодетелям: почти ежедневно, возвращаясь с прогулки, я находил под подушкой завернутую в последнюю газету еду.

Сегодня я дважды был в Зимнем дворце и сделался редактором. МуравьевПредседатель Чрезвычайной Следственной Комиссии, адвокат пошлет телеграмму Лодыженскому (т. е. главному моему начальству в Минске), а так как он на правах товарища министра юстиции, то я надеюсь, что меня откомандируют. Не знаю, надолго ли, попробую. Сейчас взял себе Маклакова и прошу потом ВырубовуЛучшая подруга императрицы, а в пятницу хочу присутствовать на допросе Горемыкина. Жалованье мое будет 600 рублей в месяц. Сейчас читал собственноручную записку Николая IIРоссийский император к ВоейковуДворцовый комендант, генерал-майор свиты Николая II о том, что он требует, чтобы газеты перестали писать «о покойном Р.». Почерк довольно женский — слабый; писано в декабре. Его же — телеграмму, чтобы прекратить дело Манасевича-Мануйлова. Скучный господин.

Жена принесла мне икону, присланную императрицей Александрой ФедоровнойРоссийская императрица, жена Николая II. Беспредельно тронуло меня оказанное государыней внимание: несмотря на такое тяжелое время, она, узнав о моей болезни, просила передать мне в крепость маленькую икону.

Меня вызвали на заседание Чрезвычайно следственной комиссии. В большой комнате вдоль окон за длинным столом восседали под председательством Муравьева еще четыре мне неизвестные фигуры. Когда я, войдя, машинально сделал общий поклон, я почувствовал, что поставил «ареопаг» в очень неловкое положение: они не знали, как на него реагировать. Начал председатель Муравьев с сообщения, что я нахожусь не перед следователем и даю показания не в качестве свидетеля или обвиняемого, а что от меня требуются объяснения по некоторым интересующим по ходу следствия комиссию вопросам. Читать далее

статья

Допрос дворцового коменданта Воейкова

Светлое Христово Воскресение. Никого из арестованных ни на Страстной, ни на Пасхальной неделе в церковь не пустили: вместо пасхального перезвона узники Петропавловской крепости должны были довольствоваться обычным боем каждые 15 минут башенных часов с курантами, в 12 часов дня исполнявшими «Коль славен наш Господь в Сионе».

От женки вчера получил славное письмо — бодрое и прочное. Мои мальчишки ведут себя с достоинством: старший не хочет ни за что надевать красный бант, младший негодует, что вынесли портрет государя. Словом, ведут себя благороднее и строже, чем РузскийГлавнокомандующий армиями Северного фронта, БрусиловГенерал-адъютант, Верховный главнокомандующий (с 4 июня 1917 года), ранее - главнокомандующий Юго-Западного фронта, ВоейковДворцовый комендант, генерал-майор свиты Николая II и большинство великих князей. 

Арестованный мандарин старого режима, генерал «от кувакерии» ВоейковДворцовый комендант, генерал-майор свиты Николая II уверяет, что приписываемые ему корреспондентом слова перед отречением НиколаяРоссийский император — «надо открыть Минский фронт, чтобы немцы проучили русскую сволочь» — принадлежат-де не ему, а его венценосному собутыльнику, находившемуся в обычном состоянии сильного опьянения. Как характерно третирование вообще всего русского народа «русской сволочью» со стороны не одних этих двух выродков, а и всей правившей издевательски до недавнего времени Россией разбойничьей камарильи, не только стоявшей непосредственно у «двора» (хуже чем скотного!), а и прочей, как гражданской, так и военной бюрократии! Вечное вам, сукины сыны, проклятие!

Дни можно назвать в некотором отношении днями хамства и предательства. Великий князь Николай Михайлович позирует перед корреспондентами и выворачивает семейную наготу Романовых, пороча, как может, главу. Генерал-адъютант РузскийГлавнокомандующий армиями Северного фронта (первый предложил государю отречься) тоже старается лягнуть поваленного событиями недавнего вершителя судеб нашей родины. Спешат, упали, о достоинстве забыли. Можно признать и неизбежность, и даже величие переворота, но все обязаны сделать это с достоинством. А вот — венец. КеренскийПредседатель Временного правительства подал ВоейковуДворцовый комендант, генерал-майор свиты Николая II газету «Киевская Мысль» от 10.3, в которой сказано, что он советовал Николаю II открыть Минский фронт, чтобы немцы «проучили русскую сволочь». Читать далее