Новый пост
Свободная
история

Андрей Снесарев

Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы
Время летит незаметно. Новый год встречаем с женкой на службе в соседнем монастыре; батюшка, к сожалению, произносит очень глупую речь. С женкой живем не без шероховатостей, возникающих спорадически почти без повода. 
Кружимся, ходим по делам и людям. Петроград интересен как тыловой центр в дни тяжкой и великой войны. Он нервен, полон пересудов и сплетен, лишен нормальной, уравновешенной перспективы. Что касается политического настроения, то оно однообразно левое: все повторяют упорную мысль, что правительство не хочет работать с обществом, что оно не считается с общественным мнением, что мы стоим на краю пропасти и т.п. И, конечно, в эти грозные слова каждый всовывает свое содержание...
Еду в обществе полковника, трех сестер милосердия, ученика коммерческого училища в Харбине и старухи В. Она очень образована, при этом, родив 12 детей, вырастила 8. Мы с ней болтали без конца. Она большая поклонница материнства и считает его источником и силы, и героизма. Она стоит за предоставление прав женщинам, потому что они осветят женскую половину и явятся выразительницами детского мира; в других отношениях старуха консервативна. О женщине как якобы только термостате говорит с нескрываемым презрением.
Возле меня, прислонившись к ногам моим, дремлет на чемодане девочка-полька, а возле нее на краешке скамьи спит сидя ее мать-старуха, качая седой головой. Один полковник, имея «и билет, и плацкарту», спит на полу; возле меня на противоположной скамье лежат валетом две сестры милосердия... Война на все наложила свою железную руку и свела к нулю людские удобства и людскую нужду, надо всеми посмеявшись и заставив всех служить себе и думать только о себе.

Вчера вечером я получил отпуск. 

Утром готовлюсь к отъезду. Со всеми распростился, и все при этом выражают общее волнение: повара, конюхи, телефонщики, офицеры штаба. На моем пути выстроились 3-й и 4-й батальоны 3-го полка; оркестр играет и люди «Ура!». Я слезаю, говорю несколько фраз (сжимает горло). Иду вдоль фронта, отдавая честь. Крик «Ура!» стоит страшный; шапки летят в воздух, или колышутся в руках, или же надеты на штыки. Чувства много: они меня любят, эти серые представители любимого мною полка. Читать далее
Погода свежая. Идем хорошим ходом. Когда ветер дует в лицо — не закутаешься. Мои шоферы одеты слабо, и мне их жаль; говорят, что более теплого ничего не дают. За 10 верст пред Селатином спускается левая задняя шина, но через 15 мин мы катим дальше.
Сегодня разбирали дела летчиков и даже не спорили: шантрапа и врали. Самохвалов говорит, что идут туда никудышные, чтобы получить хорошее содержание и катать на автомобилях сестер милосердия. Брусилова они извели, и он приказал им из Ровно лететь в Колывань. Летчики пировали в это время с дамами, и все готовы были с ними лететь, но вдруг они «не замогли» и продолжали кутить. Один (скромный, не пьющий, не принимаемый ими в компанию) сел, полетел и возвратился. Из школы прапорщиков тоже уходят наиболее слабые — вольнее, больше денег и фактически безопаснее.
В Москве на случай бунта готовы пулеметы, пулеметчиками при них — молодые купчики, уклоняющиеся от германских пулеметов. Я узнаю тебя, либеральная передовая Москва! Говорят, начальник штаба Оболетов нажил с этих либералов много сотен тысяч... Либеральных криков не оберешься.
Вчера вечером провел время с Эрдели, ему сдал дивизию, характеризовал полки и командиров их. Эрдели схватывает быстро, но каких-либо запасов, отправных данных не видно. Читать далее
Итак, за пять дней, когда ровно ничего не было сделано, потеряно 82 офицера и 5972 нижних чина, т.е. по офицерскому составу — на 2 полка, а по составу людей — на 3.
Сегодня ждем приезда великого князя Георгия Михайловича. Утром я занят текущими делами. К 11 чб прибываем на парад, где сделаны из елок арки.
Вчера во время вечернего доклада узнал, что рядовой Книга, имеющий Георгия 3-й и 4-й степени, до сих пор значился в разряде штрафованных. Оказывается, он был даже за фельдфебеля, руководил ротой в бою и т.п. Волнуюсь по этому поводу до сих пор. Приказал заготовить рапорт по поводу законодательного упущения, ибо полагаю, что «украшенный великим крестом ни одной секунды не может быть штрафованным и вообще порочным... все снято белым крестом, вся прошлая духовная грязь». Сегодня приказал Книге явиться ко мне, извинился перед ним, что был невольным виновником его лишнего пребывания в разряде штрафников, поцеловал, объявил прощение и поздравил его с младшим унтер-офицером, минуя ефрейтора.
Сплошное бегство румын, народа и сутолока в Браилове.
Готовимся к штабному празднику: все убрано елками, гостей будет до 60 человек.
Командир корпуса думал меня представить или к Георгию 3-й степени, или к чину генерал-лейтенанта; сказал, что второе никогда не пройдет, и он остановился на первом. Мне в преддверии моего уже решенного ухода подарена Георгиевская шашка с надписью: «Нашему доблестному, бесстрашному орлу-командиру с ангельским сердцем генерал-майору Снесареву в память славных боев 64-й пех. дивизии в Лесистых Карпатах в 1916 г. В.К. Криштопенко, Н.Д. Невадовский, М.А. Стугин, Н.Н. Полтанов, В.Т. Шепель, В.В. Лихачев, С.И. Соллогуб».
Люди привыкли и горюют, как в семье по уезжающему родственнику.
Сегодня нас покинул англичанин — Бернард Иванович ПирсПрофессор Пирс из Ливерпульского университета был прикомандирован к вверенной Снесареву дивизии на полмесяца. Его интересует санитарное состояние и снабжение русской армии.. Кто он такой? Профессор русской литературы (офицер), или корреспондент, или шпион, или контролер, или связник («будить союзническое настроение»)? Не догадаешься, да и не нужно пробовать. Англия — страна умная и практичная, она имеет свои вековые приемы. Начать с Вильсона, бывшего при Кутузове. Пирс — хороший наблюдатель, болтун, занимательный рассказчик, хотя масштаба узкого, более технического. Сегодня мы с ним много говорили, и он мне рассказал много любопытного. Читать далее
При таких потерях мы погубим все мужское население, а наш гениальный стратег — русская баба — не сможет народить новых людей для заполнения пустующих рядов.

ПирсПрофессор Пирс из Ливерпульского университета был прикомандирован к вверенной Снесареву дивизии на полмесяца. Его интересует санитарное состояние и снабжение русской армии. и КурокиКапитан Генерального штаба японской службы Куроки, прикомандированный на два месяца к дивизии Снесарева. — антиподы; первый — парламентарий и хитроумный Одиссей, второй — монархист и верный. Когда Куроки стоит перед трудным вопросом, то он говорит: «Император прикажет...». И — шабаш; значит, нет труда, нет невозможного. Пирс называет Куроки каменным человеком, на что тот отвечает: «Хорошо, так и надо». Пирс: «Но ведь харакири — это старый, дикий обычай». Куроки: «Хорошо, пока могут; повлияют американцы — тогда харакири людям трудно будет совершать, тогда хитростью надо». Пирс: «Но одолеет сила, и придется уступить, отдать, например, Токио». Куроки: «Нельзя отдать Токио. Тогда — харакири». Пирс: «Ну, если все-таки возьмут?» Куроки: «Возьмут — значит там никого нет». И так без конца.

На пути перед высотою 1527 встречаю англичанина ПирсаПрофессор Пирс из Ливерпульского университета был прикомандирован к вверенной Снесареву дивизии на полмесяца. Его интересует санитарное состояние и снабжение русской армии. и японца КурокиКапитан Генерального штаба японской службы Куроки, прикомандированный на два месяца к дивизии Снесарева.. Они заметно враждуют друг с другом. Куроки говорит, что англичане — хитрые, а японцы — простые и храбрые. Пирс возражает: «Куроки, вероятно, не был в Европе, поэтому немножко наивный». Сыны двух стран-контрастов, похожих только тем, что обе расположены на островах, но одна — упадающая и базирующаяся на мозгах и хитрости, а другая — восходящая, могущая базироваться на сердце.
Возраст: 51

в этот день::

-10
В Петрограде
-15
В Москве
Индексы
22
Мясо парное
(1 сорт, пуд)
24.5
Лён отборный
(пуд)
2.35
Зерно
(пуд)
144
Валюта
(10 фунтов стерлингов)