Новый пост
Свободная
история
Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Мне нужно побыть одному и помолчать. В Москве эти дни неприятно — отчаянный ветер и временами снег, снег, снег… мало что трогает, кроме снега. Впрочем, я валандался по уборным и коридорам, говорил с разными театральными людьми. Всем тяжело. Пусть, пусть еще повоюет Европа, несчастная, истасканная кокотка: вся мудрость мира протечет сквозь ее испачканные войной и политикой пальцы — и придут другие, и поведут ее, «куда она не хочет». 

Сегодня вечером (скоро вот уже) еду в Петербург. В «начало жизни» я почти не верю. Поздно.

Что и когда будет с пьесойПьеса Александра Блока, написанная в 1912–1913 годы, о событиях XIII в. во Франции, в Лангедоке и Бретани, где разгорается восстание альбигойцев, против которых Папа Римский организует крестовый поход., не знаю. Отчасти я рад тому, что мой нынешний приезд оказался, в сущности, напрасным, потому что меня все еще почти нет, я утратил остроту восприятий и впечатлений, как инструмент, разбит. В театре, конечно, тоже все отвлечены чрезвычайными обстоятельствами и заняты «политикой». Если история будет продолжать свои чрезвычайные игры, то, пожалуй, все люди отобьются от дела и культура погибнет окончательно, что и будет возмездием, мож. быть, справедливым, за «гуманизм» прошлого века. За уродливое пристрастие к «малым делам» история мстит истерическим нагромождением событий и фактов, безобразное количество фактов только оглушительно, всегда антимузыкально, т. е. бессмысленно… Читать далее

У меня почти три часа сидел НемировичТеатральный режиссер, директор-распорядитель МХТ, с которым я говорил по поводу предложения, сделанного ему ГоловинымХудожник, сценограф, декоратор, член Академии художеств. Главный художник Императорских театров Участник объединения Мир искусств, заняться переустройством и выработкой нового положения для государственных театров. Читать далее

Дорогой и глубокоуважаемый Нестор Александрович! Читать далее

Глубокоуважаемый Константин Сергеевич. Спешу поздравить Вас с состоявшимся сегодня выбором Вас в почетные академикиПочетный академик по разряду изящной словесности., согласно предложению, подписанному Нестором Александровичем Котляревским и мною. Сердечно радуюсь за наш Разряд изящной словесности, получивший в свою среду такого деятеля, как Вы. Шлю Вам лучшие пожелания!

Душевно Вам преданный А. Кони.

Глубокоуважаемый Нестор Александрович!

Я спешу высказать Вам мою искреннюю радость по поводу Вашего решения включить театр в разряд изящной словесности при Академии наук, так как этот акт является официальным признанием культурно-просветительной деятельности сценических артистов.

Примите мои горячие поздравления с чудесным освобождением России и уверения в моем глубоком к Вам почтении.

План СтаниславскогоДиректор Московского Художественного театра, режиссер, актер обеспечить существование Художественного театра путем так называемых студий — не одной, не двух, а десятка — проводится вот уже пять лет. Можно делать выводы — о целесообразности плана или частных ошибках... 2-я студия с «Зеленым кольцом» может облегчать выводы. Становится, на деле, на практике яснее, чего может Художественный театр ожидать от студий? Кто прав: Станиславский, видящий в них единственный настоящий путь, или те, кто отводят студии очень скромное место в судьбе Художественного театра?

В Москве и в других городах России во время сезона устраивается очень много благотворительных спектаклей, концертов, вечеров, лекций об искусстве и проч. Нет общества, которое бы не прибегало к помощи артистов при осуществлении своих добрых целей. И школы, и народные университеты, и педагоги, и учащаяся молодежь, и библиотеки, и богадельни, приюты, ясли, больницы, попечительства, военные учреждения, частные лица — все идут к нам в тяжелые минуты своего существования. По приблизительному подсчету, в Москве ежегодно устраивается до шестисот благотворительных концертов, спектаклей и вечеров, которые приносят до двух миллионов рублей.

Кто же благотворит? Читать далее

Вче­ра я был на лекции о русском писателе — Анна АхматоваПоэтесса-акмеистка прострелила меня своими египетскими глазами. Сиял лы­синой и золотом зубов Серафимович с ужасающим корявым лицом Квазимодо и хмельными глазами, по-английски строг, изыскан и стар был БунинПисатель с глухим голосом и легким хохлацким акцентом. Изящный, как юноша, СтаниславскийДиректор Московского Художественного театра, режиссер, актер и другие. Шайка репортеров и газетчиков — сварливый, глупый, завистливый народ, щеголяющий дешевым цинизмом. Как сказал Потемкин — в публике было «электрическое» настроение. Много шумели. Но почему-то все это показалось мне отжившим, ста­рым, не волнующим.

Дорогой Александр Николаевич!

Спасибо за Ваше хорошее письмо, которое я передам жене Сулера — Ольге Ивановне. Я не мог ответить Вам сразу, так как захлопотались с разными делами (посмертными) бедного Сулера; кроме того — праздники. Читать далее

Дорогой Константин Сергеевич!
Я просил через ЛужскогоАктер МХТ, режиссер, чтобы не делалось никаких репетиций. Надо дать всем хоть передохнуть от двойных спектаклей. И трех дней было бы не много. Это хорошо бы установить как правило. Это одно.

Затем должен Вам сказать, что от последней нашей беседы мое метание, неопределенность, мои опасения нисколько не успокоились. И чем энергичнее мои мысли, тем больше тыкаются они то об одну стену, то о другую.

Не стало моего близкого друга, наставника — режиссера, художника, педагога и общественного деятеля — Сулера, Леопольда Сулержицкого. Светлая память.

Я не могу, не умею, не способен управлять делом со связанными руками. Я не могу быть только исполнителем чужой воли. По крайней мере, в главных задачах я должен быть убежден. Вот уже седьмой год Вы ставите себя в такое положение, при котором Вы, если не морально, то формально, юридически остаетесь неответственным за дело театра. Явившись главным управляющим, директором-распорядителем, председателем Правления, — все равно, как называть, — да еще с диктаторскими правами, Вы ведь станете ответственным? Я очень высоко ценю Ваш опыт, но в свой опыт верю больше.

Как это грустно, дорогой Константин Сергеевич! Боже мой, как это грустно! Я берусь за перо не для того, чтобы обвинять или даже спорить. А просто как-то не могу замолчать, как будто это нормально — такие сцены и беседы. Ведь это же ужасно. Неужели нам опять ждать какого-либо несчастья, которое снова должно объединить нас?! Сколько несправедливостей, сколько напраслины, сколько подозрительностей!.. Сколько недоразумений! Если начать спорить, то не знаешь даже, с какого конца начать, — так путается клубок... Читать далее

1/2
Сцена из спектакля «Зеленое кольцо», которым открывалась Вторая студия Художественного театра

Теперь открывает двери еще один миниатюрный театр, называющийся 2-ой студией Художественного театра. Образовался этот театр из закрывшейся драматической школы Массалитинова, главный состав труппы сформирован из бывших учеников этой школы. Он как бы инкорпорирован Художественным театром и находится под верховным руководством СтаниславскогоДиректор Московского Художественного театра, режиссер, актер.

Уже был показан первый спектакль — пьеса ГиппиусПоэтесса, литературный критик «Зеленое кольцо», поставленная Мчеделовым. Когда ее читаешь, ей не веришь. Не веришь тому, что рисует г-жа Гиппиус: существованию этой мудрой зеленой молодежи, соорганизованной в кружок дядей Микой и призванной творить новую, мудрую и светлую жизнь. Ничего этого нет, все это вышло из головы автора, а не из наблюдений над действительной жизнью. Это — чисто головная мечта г-жи Гиппиус. Так в чтении. Читать далее

Наступает важный момент в жизни театра, его организации. Другого времени в жизни нашей уже не будет. Нельзя каждый год заниматься организацией. Мы можем опоздать как слишком русские. В первый раз за 18 лет я ставлю перед собой вопрос: оставаться мне директором или решительно отказаться? К кому же мне с этим обратиться? Я говорю Вам, Константин Сергеевич: для меня все это вопрос жизни, а не самолюбия. Прежде чем говорить кому-нибудь, я обращаюсь к Вам.

Мы с Вами, действительно, в очень многом смотрим разно на дело театра. Я Вам очень многим обязан и перед многим в Вашем деле не перестаю радостно преклоняться. Но я с болью душевной вижу, как Вы в работе вредите самому себе и своим собственным намерениям, как это противоречие внедряется во все дело Художественного театра, — вижу все это и не могу ничем помочь, благодаря Вашему органически-враждебному ко мне отношению.

Вам уже, кажется, стало привычно смотреть на меня или, по крайней мере, думать обо мне как о самом сильном тормозе ваших намерений. Довольно самого ничтожного повода, чтобы Вам трудно было смотреть мне в глаза. Довольно пустого толчка, чтобы Вы едва могли сдержать весь гнев против меня.

Спорить больше мы не можем. Совсем не можем. Вы, я думаю, сами не подозреваете, до какой степени враждебно относитесь к моим художественным, административным или педагогическим взглядам. Я дошел до того, что буквально остерегаюсь при Вас раскрыть рот. Три года назад Вы сказали крепко: «Мы с Вами слишком разные художники, чтоб столковаться». Должно быть, Вы были правы.

Вот уже три года, как я бьюсь, как рыба об лед, чтобы добиться какого-нибудь соглашения, по которому можно было бы не мешать Вам, но и не уничтожать себя. Добиться не могу, а трещина между нами становится все шире и глубже.

Два года тому назад Вы мне сказали: «Между нами стоит мой дурной характер. Что ж с этим поделаешь!» Я развел руками. Действительно, что с этим поделаешь! Стараясь лавировать между Вашими намерениями, моими твердыми взглядами на театр, искусство и наше дело, старанием установить хоть какой-нибудь план, противоречиями и т.д., я все больше и больше подчиняю свою художественную личность воле других, я молчу там, где, убежден, мой голос должен быть громким; это приучило меня просто ослаблять свою волю и на многое смотреть сквозь пальцы.

Помню рассказы о намерении Станиславского и Немировича-Данченко основать новый, общедоступный театр… О репетициях в Пушкине, о том, что они набрали труппу, главным образом из любителей, игравших в Охотничьем клубе, и из учеников Немировича-Данченко в Филармонии, только что окончивших.

В числе других новых имен упоминалось имя Ольги Книппер. Прошло немного времени — впервые поднялся занавес Художественного театра. Шла трагедия Толстого «Царь Федор Иоаннович», и я увидела Книппер. Читать далее

Возраст: 54
Живет в: Москва
Профессия: театральный режиссёр и актёр
Работа: руководитель Московского Художественного театра
Интересы: режиссёрский театр, педагогика, система актёрского мастерства

В этот день:

Сегодня день рождения у
Айседора Дункан
+12
В Петрограде
+12
В Москве
Индексы
24.68
Мясо парное
(1 сорт, пуд)
31.5
Лён отборный
(пуд) «посл. данные»
2.35
Зерно
(пуд)
183.5
Валюта
(10 фунтов стерлингов)