Новый пост
Свободная
история
Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Сегодня тепло, но дует жуткий ветер. Сандро в церкви не было, поскольку он тоже не совсем здоров. Ирина и Феликс завтракали у меня, я весь день оставалась дома. Обедали у меня Ольга, Куликовский и Никита; стол был скудный, к великому разочарованию бедного мальчика, надеявшегося вкусно у меня поесть. К счастью, помог мне папа Феликса — прислал клубнику.

В 5:30 утра меня неожиданно разбудил стук в дверь. Я с ужасом в полумраке разглядела мужчину, который громким голосом объявил, что он послан от имени правительства для проведения в доме обыска. Несмотря на мои настойчивые возражения, они отдернули полог, и лейтенант сказал, что теперь я могу встать с постели. Читать далее

Наше путешествие совершилось под конвоем матросов. По приезде в Ай-Тодор мы получили длинный список того, что мы не должны были делать, от некоего господина, носившего громкий титул «Особого комиссара Временного правительства». Мы состояли под домашним арестом и могли свободно передвигаться лишь в пределах Ай-Тодорского имения, на полутора десятинах между горами и берегом моря. Читать далее

По всей вероятности, некоторым из наших добрых друзей, тронутых нашим положением, удалось повлиять на Временное правительство, и к нам явился комиссар и передал приказ отправиться немедленно в Крым. Местный Совет всецело одобрил этот план, так как считал, что «пребывание врагов народа так близко от фронта представляет собою большую опасность для революционной России».

Нам пришлось почти что нести Императрицу на вокзал. Она боролась до последней минуты, желая оставаться и заявляя, что предпочитает, чтобы ее арестовали и бросили в тюрьму.

Приходили слухи, что Император Николай IIРоссийский император и вся Царская семья будет выслана в Сибирь, хотя в марте ему были даны гарантии, что ему будет предоставлен выбор между пребыванием в Англии или же в Крыму. КеренскийМинистр юстиции, ранее член IV Государственной Думы, в то время единственный социалист в составе Временного правительства, сообщил своим близким, что Ллойд ДжорджПремьер-министр Великобритании отказал бывшему Царю в разрешении на въезд в Англию.

Все эти свободы очень милы, но в то же время мы неизвестно почему должны страдать больше, чем все граждане. По-видимому, окончательно и быстро идут к республиканскому строю, боюсь, мы до этого не доросли, и Россия развалится, уже Украйна желает быть самостоятельной республикой, а главное, жиды, они теперь заберут такую власть, это уже видно по Киеву, но если они так будут продолжать, то им не миновать погрома, и они этого ужасно боятся.

Наступил момент, когда разрушение царских памятников уже более не удовлетворяло толпу. В одну ночь киевская печать коренным образом изменила свое отношение к нашей семье.

— Всю династию надо утопить в грязи, — восклицал один известный журналист на страницах распространенной Киевской газеты, и началось забрасывание нас грязью. Уже более не говорилось о либерализме моего брата, великого князя Николая Михайловича, или же о доброте великого князя Михаила АлександровичаМладший брат императора Николая II, второй в очереди на престол. Мы все вдруг превратились в «Романовых, врагов революции и русского народа».

Временное правительство находит, что великие князья не могут при настоящих обстоятельствах оставаться на командных должностях, и я принужден был, как и другие, подать в отставку, как вы все понимаете, мне невыразимо тяжело покидать пост, на котором я стоял 31 месяц; я так сжился с авиационным делом, полюбил всех летчиков, как своих родных детей, и вот как раз теперь, во время полного брожения умов, когда именно мое руководительство делом столь необходимо, мне не позволяют служить, оскорбительно и больно, но благо Родины прежде всего, и раз для высших соображений наше присутствие в армии нежелательно, следует подчиниться, что я и делаю.

На знаменах, которые несли полные революционного энтузиазма манифестанты в Киеве, четкими буквами были написаны новые политические лозунги:

«Мы требуем немедленного мира!»
«Мы требуем возвращения наших мужей и сыновей с фронта!»
«Долой правительство капиталистов!»
«Нам нужен мир, а не проливы!»
«Мы требуем самостоятельной Украины!»

В газетах напечатаны письма и телеграммы новому правительству от принца Ольденбургского, вел. кн. Сергея Михайловича, Бориса Владимировича, Николая НиколаевичаДядя Николая II, внук Николая I, Александра МихайловичаДруг детства Николая II, муж его сестры Ксении, Николая Михайловича, Дмитрия Константиновича, Георгия Михайловича и князей ГавриилаСын великого князя Константина Константиновича, правнук Николая I и Георгия Константиновича. Все они присягнули или изъявили покорность новому строю, причем пять последних даже заявили об отказе своих «удельных» паев в пользу народа. Вообще, дом Романовых ведет себя пока в высшей степени корректно, так что чрезвычайно обидно за их огульное поношение.

Первые две недели все шло благополучно. Мы ходили по улицам, смешавшись с толпой, и наблюдали грандиозные демонстрации, которые устраивались по случаю полученной свободы! Дни заполнены бесконечными митингами, и многочисленные ораторы обещали мир, преуспеяние и свободу. Трудно понять, как все это произойдет, но, конечно, следовало считаться и с русской велеречивостью. Меня останавливали на улице, пожимали руки и говорили, что мои либеральные взгляды хорошо известны. Офицеры и солдаты отдавали мне при встрече честь, хотя отдание чести и было отменено пресловутым приказом № 1.

Все как будто прекрасно.

Вернувшись из Ставки, я должен был подумать о моей семье, состоявшей в то время из Императрицы Mapии ФедоровныВдова императора Александра III, мать императора Николая II, моей жены, великой княгини Ксении АлександровныСестра императора Николая II, жена Сандро, моей невестки, великой княгини Ольги АлександровныСестра императора Николая II, моих шестерых сыновей и мужа Ольги Александровны, Куликовского.

Я лично хотел остаться в Киеве, чтобы быть поближе к фронту. В моей душе не было чувства горечи к русскому народу. Я любил родину, я рассчитывал принести ей пользу, будучи на фронте. Я пожертвовал десятью годами моей жизни для создания и развития нашей военной авиации, и мысль о прекращении привычной деятельности была для меня нестерпима.

Уволен с военной службы «по прошению с мундиром»

Последний день в Могилёве. В 10 ч. подписал прощальный приказ по армиям. В 10½ ч. пошёл в дом дежурства, где простился с со всеми чинами штаба и управлений. Дома прощался с офицерами и казаками конвоя и Сводного полка — сердце у меня чуть не разорвалось! В 12 час. приехал к мамáВдова императора Александра III, мать императора Николая II в вагон, позавтракал с ней и её свитой и остался сидеть с ней до 4½ час. Простился с ней, СандроДруг детства Николая II, муж его сестры Ксении, Сергеем, Борисом и Алеком. Бедного Нилова не пустили со мною. В 4.45 уехал из Могилёва, трогательная толпа людей провожала. 4 члена Думы сопутствуют в моем поезде!

Поехал на Оршу и Витебск. Погода морозная и ветреная. Тяжело, больно и тоскливо.

Мы завтракаем вместе. Ники старается подбодрить свою мать. Он надеется «скоро» увидеться с нею. Что-то говорит о своем отъезде в Англию, хотя и предпочитает остаться в России. Без четверти четыре. Его поезд стоит на путях напротив нашего. Мы встаем из-за стола. Он осыпает поцелуями лицо матери. Потом он поворачивается ко мне, и мы обнимаемся. Он выходит, пересекает платформу и входит в свой салон-вагон. Члены Думы, прибывшие в Ставку, чтобы конвоировать Ники до Петрограда и в то же время стоят за его приближенными, пожимают руку генералу Алексееву. Они дружелюбно раскланиваются. Я не сомневаюсь, что у них есть основания быть благодарными Алексееву. Читать далее

Мой милый Николай! Я лично вижу, что Временное правительство теряет почву под ногами, находясь всецело во власти Советов рабочих депутатов, если Временное правительство не удержит, то наступит полная анархия+ и тогда конец России. Армию постоянно развращает тот же Совет рабочих депутатов, и тогда победа будет немыслима. Мое мнение о событиях не пишу. Следует всем поддерживать Временное правительство во имя победы и спасения России, вот что должно быть лозунгом всех.

Крепко обнимаю. Храни нас Господь и помоги России.

Генерал АлексеевНачальник штаба Верховного главнокомандующего, с 24 марта 1917 года - Верховный главнокомандующий просит нас присягнуть Временному правительству. Он, по-видимому, в восторге: новые владыки в воздаяние его заслуг пред революцией обещают назначить это Верховным Главнокомандующим! Войска выстраиваются пред домом, в котором живет Государь. Я узнаю форму личной охраны Государя. Это батальон георгиевских кавалеров, отделение гвардейского железнодорожного батальона, моя авиационная группа и все офицеры штаба. Читать далее

Генерал АлексеевНачальник штаба Верховного главнокомандующего, с 24 марта 1917 года - Верховный главнокомандующий просит всех нас собраться в главном зале Могилевской Ставки. Ники хочет обратиться с прощальным словом к своему бывшему штабу. К одиннадцати часам зала переполнена: генералы, штаб и обер-офицеры и лица свиты. Входит Ники, спокойный, сдержанный, с чем-то похожим на улыбку на губах. Он благодарит свой штаб и просит всех продолжать работу «с прежним усердием и жертвенностью». Он просит всех забыть вражду, служить верой и правдой России и вести нашу армию к победе.Потом он произносит свои прощальные слова короткими военными фразами, избегая патетических, слов. Его скромность производит на присутствующих громадное впечатление. Мы кричим «ура», как никогда еще не кричали за последние двадцать три года. Старые генералы плачут. 

Была в церкви, где встретилась с моим Ники, молилась сначала за Россию, затем за него, за себя, за всю семью. Никаких новых указаний из Петербурга нет! В 11 часов служба окончилась. Я оставалась у Ники до обеда. Бедняга Фредерикс выглядит ужасно постаревшим. Его дом сожгли, а жена, которая была больна, отправлена в госпиталь, и от нее нет никаких известий. Говорят, что на те полки, которые перешли на их сторону, теперь рассчитывать не приходится! Невероятно! Читать далее

Всю ночь я слежу за освещенным городом и прислушиваюсь к радостным крикам толпы. Окна вагона старой Императрицы освещены. Временное правительство оттягивает свое решение, может ли Ники вернуться к семье в Царское Село. Ники беспокоится об Аликс. Она одна, и все четверо дочерей больны корью.