Новый пост
Свободная
история

Александр Блок

Я не боюсь шрапнелей. Но запах войны и сопряженного с ней - есть хамство.

Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Почти один.

Славянофилы — сектанты России. Начало поэзии Блока в непроизвольном славянофильстве. Необычайный разлив русских вод, превышающий своим ярким порывом порывы славянофильства, ломает в поэзии Блока византийско-хлыстовский «style russe», обнаруживая довизантийскую бездну России, ту древнюю бездну, в которой ломается в нас представление «русский» в многообразии голосов. Эти «попики», «чертенята» второго этапа поэзии суть не русские, а Радимичи, Вятичи, Кривичи. Читать далее

Мама, эти дни я получаю письма, твои и тетины, о болезни, о докторе, о санатории. Да, я думаю, что в санаторию тебе хорошо поехать. Главное, что за этим может последовать облегчение, хотя бы некоторое. Если это совпадет с поумнением всего человечества (на что надежды мало, по крайней мере сейчас), можно будет подумать наконец и о жизни и для тебя и для меня... События окончательно потеряли смысл, а со смыслом — и интерес. Может быть, я тоже устал нервно.

Пашуканис мне дал обязательство принять на себя в счет гонорара, который он будет выплачивать мне, вернуть мой долг Саше (те 800 рублей — так ведь кажется? — которые Саша так ласково одолжил мне). Перевожу сегодня по его просьбе 250 рублей из числа тех денег, которые я должен Саше. Препровождаю также при этом письме ту бумажку, которую мне выдал Пашуканис. Он извиняется, что на несколько дней опоздал; но он просит непременно, чтобы я, а не он, перевел Вам эту сумму.

Мама, вчера я получил твое письмо и Любино, третьего дня — тетино и от Жени. Все письма невеселые для меня... Вообще ужасно тревожно и лучше было вчера к вечеру, так что я склонял всех вместе встретить год. Действительно, уж мы его встретили, встречали сегодня до 8 час. утра, и мрачное прошло, но сейчас уже опять беспокойно. Я очень беспокоюсь о тебе, также — о Любе...

Пиши мне чаще (или тетя) о твоем здоровье. Мне вообще здесь трудно, и должность собачья, и надоело порядочно, а без писем особенно трудно.

Кроме дела, начались праздники, и все мы находимся в вихре светских удовольствий, что пока приятно, а иногда очень весело. К сожалению, все вечно болеют и валяются в кроватях... Я чувствую себя очень хорошо.

Я чувствую себя хорошо. Сегодня ночью горел лесопильный завод у нас, а сегодня — на автомобиле — все это развлечение...

В отпуск я не поеду... Пока конца нет, пожалуй, здесь лучше, только очень уж одиноко и многолюдно. Я просто немного устал. Очень много приходится ругаться. Природа удивительна. Сейчас мягкий и довольно глубокий снег и месяц. На деревьях и кустах снег. Это мне помогает ежедневно. Остальное все — кинематограф, непрестанное миганье, утомительное «разнообразие».

Пишу я не часто, очень трудно выбрать время, к сожалению, не потому, что много дела, а потому, что жизнь складывается глупо, неприятно, нелепо и некрасиво. Редкие дни бывает хорошо, все остальные — бестолково, противоречиво и мелочно...

О XIX веке я все-таки не меняю мнения, да и сейчас чувствую его на собственной шкуре — меня окружают его детища. Есть и ничтожные, есть и семи пядей во лбу, в одном только все сходны: не чувствуют уродства «своего» и «чужого». Таковы и эстеты, и неэстеты, и «красивые», и «некрасивые».

Идут какие-то нелепые дела: закладываю имение, покупаю мельницу и кручусь, кручусь без конца. Всего нелепее, что вся эта чепуха называется словом «жить». А на самом деле жизнь идет совсем в другой плоскости и не знает, и не нуждается во всей суете. В ней все тихо и торжественно. Как с каждым днем перестаешь жалеть. Уже ничего, ничего не жаль; даже не даль того, что не исполнилось, обмануло. Важен только попутный ветер; и его много.

Жить здесь стало гораздо хуже, чем было летом: гораздо более одиноко, потому что все окружающие ссорятся... а по вечерам слишком часто происходят ужины «старших чинов штаба» и бессмысленное сидение их (и мое в том числе) в гостиной. От этого все «низшие» чины на нас начинают коситься и образуются партии...

Положительные стороны для меня — довольно много работы в последние дни, тревожные газеты, которые я теперь всегда читаю, сильный ветер... Сейчас, кроме того, горят на востоке не то леса, не то болота, зарево в полнеба, колонны дома розовые (вечер) и рядом с заревом встает луна.

Жизнь штабная продолжает быть нелепой. Сегодня, впрочем, я чувствую себя лучше, вероятно, потому что проехал вчера верст 10 на хорошей лошади.

Княгиня закатывает нашей компании ужины, от которых можно издохнуть: хороший повар, индюшки, какие-то фарши; вчера я едва дышал.

Твои открытки с доро­ги получила; ох, как я понимаю, что ты пишешь... Да, да, дряхлая старость, только не как конец всего, а как единственная возможность стать опять молодыми, такими, какими мы были, пока не перегрузили свою жизнь всяким, всяким — пусть даже хорошим...

Сидим с ИдельсономНаум Ильич Идельсон — будущий астроном-теоретик и специалист по истории физико-математических наук. у камина в комнате в княжеском доме после «трудового дня». В доме осталось всего 6 человек, в комнате нас всего 3... Тихо, мягкий снег, время пошло тише. Ничего не произошло существенного... Никуда мы не едем, все по-старому, только — зима...

Дорогой Александр Александрович! Вам пока не надо приезжать для репетиций. То есть актеры еще не чувствуют в авторе необходимости. Вот как шла работа. Читать далее

Не принадлежа к числу Ваших друзей и близких, Александр Александрович, я, конечно, не могу рассчитывать на то доверие и уважение, какое Вы им оказываете. Но на одно я мог рассчитывать, и оставаясь вдали от Вас: это на ту обычную справедливость, какую следует оказывать друг другу вообще, а писателям наипаче. Конечно, Вы просто можете не желать работать вместе со мною или в том издании, куда я Вас приглашаю и где Вам не нравится; но если Вы ссылаетесь на аргументы, представленные Вам друзьями, то было бы естественным поинтересоваться и аргументами другой стороны. В этом ведь и существо аргумента: выдерживать определенную проверку. Читать далее

Я тоже об тебе скучаю, а как нарочно корректуру читала отдела «Родина«Родина» — цикл стихов Александра Блока, написанный с 1907 под 1916.» и очень много пришлось реветь. Но только я все диву даюсь — какие, Лалака, ты стихи хорошие сочиняешь! И как это я про них могу временами забывать?!.

Дорогой Александр Александрович! Времени прошло много, а сделано очень мало. Прежде всего роли все-таки разошлись не блестяще. Тут, конечно, на каждом шагу актерская склонность впасть в театральщину. Борьба с этим трудна, но она-то и составляет самую интересную часть трудов нашего театра. Чем больше врабатываешься в «Розу и КрестПьеса Александра Блока, написанная в 1912—1913 годы, повествующая о событиях XIII в. во Франции, в Лангедоке и Бретани, где разгорается восстание альбигойцев, против которых Папа Римский организует крестовый поход.», тем чудеснее она кажется. Иногда думается, что Вы сами недооцениваете, что это такое.
Но трудно-о-о!..

Назначен заведующим отделом писарей инженерной части

в этот день:

Сегодня день рождения у Казимир Малевич и Рюрик Ивнев
-22
В Петрограде
-23
В Москве
Индексы
24.68
Мясо парное
(1 сорт, пуд)
35
Лён отборный
(пуд)
2.35
Зерно
(пуд)
144
Валюта
(10 фунтов стерлингов)