Новый пост
Свободная
история

Алексей Толстой

Литература – чистое искусство – это отстоявшееся вино жизни. А что же я поделаю, когда вино взбаламучено и бродит, когда сам черт не разберет, что это – деготь или мед.

Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Самое интересное — это Земский союз, вся организация и работа: это не случайное и не преходящее с войной, а новая формировка общества в стройную и творческую организацию. Вырубов — один из оригинальнейших и замечательнейших людей.

Сейчас я нахожусь в неизвестности. Дело в том, что у нас организуется новое дело: передвижные по фронту мастерские для починки аэропланов; меня хотят послать для изучения деревянных частей аэропланов. На днях это должно решиться. Пока же — в неизвестности и бездельи, если не считать нескольких поездок. Нервы у меня приходят понемногу в порядок, и думаю, что за все время войны хорошо отдохну и наберусь впечатлений. Их здесь сколько угодно: семейные драмы, сложности и пр. Военные впечатления меня, представь, интересуют гораздо меньше.

Мы привязываемся к тем вещам, которые в руках у нас стареются, чиним их, и перед тем как им развалиться, любим их всего сильнее.

Литература — чистое искусство, это отстоявшееся вино жизни. А что же я поделаю, когда вино взбаламучено и бродит, когда сам черт не разберет, что это — деготь или мед.

На Кривоколенном. Девка солдату: «И вовсе она не красивая, а красивые у нее ботинки, да и те не красивые, а тонкие, тонкие».

Кухарка Таня пьет японский гриб, настоенный на спирту. Допилась чуть не до смерти.

Путешествует в Москву из Минска

В Земгоре работает 19 дружин, т.е. приблизительно 50 тысяч человек, и Земский союз хочет обставить условия жизни рабочих наилучшим образом, чтобы дружины имели бани, прачешные, помещения с достаточным количеством воздуха. Инженеры, начальники дружин пренебрегают многими необходимыми удобствами для рабочих, и моя обязанность будет ревизовать дружины, улучшать условия жизни рабочих. Завтра еду знакомиться с первым учреждением под Минском.

Все заняты по горло, говорят о делах, строят проекты, разъезжают, а по вечерам часов до трех пьют глинтвейн, который называется «горячее довольствие», и ведут холостые разговоры. Люди все очень милые.

Ну вот, я прочитал лекцию «Больная России и ее целитель Горький». Мог бы и не читать: ни в одной газете не было ни одного анонса, даже двух строчек не было — так что пришли какие-то лысые, равнодушные — им наплевать. Потом пошли один за другим оппоненты и стали меня на все корки отчитывать.

Хлопочу о детстком журнале. Сегодня приглашаю к Алексею Толстому. Видел Ходасевича, он уже написал для журнала милые стишки.

Переезжает в Минск

Конец войны не за горами — Германии хуже нашего во сто раз. И если будет удача на Балканах — весной можно ожидать мир. 

Живем мы мирно, большой семьей. Жизнь здесь стоит таких денег, о каких никто раньше и не думал. Но пока еще держусь — да и вообще в сравнении с ужасами, что творятся по всему свету, мы еще, слава богу, пока терпим, хотя и покряхтываем.

У ТотомьянцаТотомянц Ваан Фомич — приват-доцент Московского университета, доктор политической экономии и статистики. Теоретик кооперативного движения., профессора, который оказался очень задушевным, простым. И вся семья у него — очень приветливая. Хлопочу о детском журнале. Сегодня приглашают к Ал. Толстому. Видел Ходасевича, он уже написал для журнала милые стишки.

Родная. Я пишу это письмо, чтобы сказать тебе, что ты не имеешь права перед детьми вести такую надрывную жизнь. Тебе нельзя каждый день работать до одури, до изнеможения — ты нужна и себе, и семье. Что же ты хочешь — через год свалиться? Нужно устроить жизнь так, чтобы в городе ты имела свободное время на завтрак, на обед, на выставки картин, на театр, на лежанье в постели, а не на беготню.

Ходят, конечно, разные слухи, но слухам верить нельзя — каждый думает по-своему, в зависимости от состояния желудка, и уверяет, что имеет сведения из авторитетного источника.

К первому декабря у нас будет матерьялу на 3–4 номера детского журнала. Я пригласил Марину Цветаеву, Ходасевича, Алексея Толстого, Тэффи, Макса Волошина, Кустодиева, Добужинского, Бенуа и т.д. Написал больше сорока писем, обшарил весь Питер. Собрать в такое время сотрудников, затем зажечь их энтузиазмом к делу — вещь почти невозможная, но я постараюсь всеми нервами, чтобы журнал вышел.

Я по-прежнему нищ и бесприютен, и работаю целые дни.

Помню рассказы о намерении Станиславского и Немировича-Данченко основать новый, общедоступный театр… О репетициях в Пушкине, о том, что они набрали труппу, главным образом из любителей, игравших в Охотничьем клубе, и из учеников Немировича-Данченко в Филармонии, только что окончивших.

В числе других новых имен упоминалось имя Ольги Книппер. Прошло немного времени — впервые поднялся занавес Художественного театра. Шла трагедия Толстого «Царь Федор Иоаннович», и я увидела Книппер. Читать далее

в этот день:

Сегодня день рождения у
Луис Бунюэль
-17
В Петрограде
-16
В Москве
Индексы
24.68
Мясо парное
(1 сорт, пуд)
35
Лён отборный
(пуд)
2.35
Зерно
(пуд)
144
Валюта
(10 фунтов стерлингов)