Новый пост
Свободная
история

Николай Гумилев

В жизни пока у меня три заслуги — мои стихи, мои путешествия и эта война.

Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Мой полковник застрелился, и приехали рабочие, хорошо еще не киргизы, а русские. Я не знаю, пришлют мне другого полковника или отправят в полк, но, наверное, скоро заеду в город.

Лариса Михайловна, моя командировка затягивается и усложняется. Начальник мой очень мил, но так растерян перед встречающимися трудностями, что мне порой жалко его до слез. Я пою его бромом, утешаю разговорами о доме и всю работу веду сам. А работа ужасно сложная и запутанная. Когда попаду в город, не знаю. По ночам читаю Прескотта и думаю о Вас. Посылаю Вам военный мадригал, только что испеченный. Посмейтесь над ним. Читать далее

Сладкоречивый Гафиз, муж, ягуару подобный,
Силою мышц, в мнократном бою укрепленных,
Тучнобедренных месков и овнов отважный хититель,
Славным искусством своим затмивший царей мирмидонских!
Тщетно тебя избегает прекрасноланитная дева,
В куще родительской прячась от . . . . . . . . . . . . .
Плачь, седовласая матерь! Почтенный отец, сокрушайся!
Тень амврозической ночи дщерь побежденную скроет.

Соль и ячмень рассыпая, воскликнут друзья Аполлона:
— Вот рукоделием скромным она украшает пенаты,
Ложной стыдливостью пыл охлаждает ахейцев.

Не дрожи теплом ночлега,
Меха, любимая, одень.
Сегодня ночь, как лунный день,
Встает из мраморного снега. Читать далее

Я так его любила, что пошла бы куда угодно…

Арестован на сутки за неотдание чести

Застанет ли Вас это письмо, мой Гафиз? Надеюсь, что нет: по Неве разгуливает теплый ветер с моря — значит, кончается год (я всегда год считаю от зимы до зимы), мой первый год, не похожий на все прежние: какой он большой, глупый, длинный, как-то слишком сильно и сразу выросший. Я даже вижу — на носу масса веснушек и невообразимо длинные руки. Читать далее

Я уже совсем собрался вести разведку по ту сторону Двины, как вдруг был отправлен закупать сено для дивизии. Так что я теперь в такой же безопасности, как и Вы. И я начал сильно подумывать о Персии. Почему бы, на самом деле, не заняться усмирением бахтиаров? Переведусь в Кавказскую армию, закажу себе малиновую черкеску, стану резидентом при дворе какого-нибудь беспокойного хана, и к концу войны кроме славы у меня будет еще дивная коллекция персидских миниатюр. А ведь Вы знаете, что моя главная слабость — экзотическая живопись. Если опять от меня долго не будет писем, смотрите на плакаты «Холодно в окопах». Правду сказать, не холодней, чем в других местах, но неудобно очень.

Помните, мы как-то говорили, что в России должно начаться Возрождение? Я в последнее время много думала об этих странных людях, которые после утонченного, прозрачного, мудрого кватроченто вдруг просто, одним движением, сделались родоначальниками совсем нового века. Ведь подумайте, Микеланджело жил почти рядом с Содомой, после Леонардо, после женщин, не способных держать даже Лебедя. И вдруг — эти тела, эти тяжести и сновидения. Читать далее

Леричка моя, Вы, конечно, браните меня, я пишу Вам первый раз после отъезда. Но в первый же день приезда я очутился в окопах, стрелял в немцев из пулемета, они стреляли в меня, и так прошли две недели. Из окопов писать может только графоман: стульев нет, с потолка течет, на столе сидит несколько огромных крыс, которые сердито ворчат, если к ним подходишь. И я целые дни валялся в снегу, смотрел на звезды и, мысленно проводя между нами линию, рисовал себе Ваше лицо, смотрящее на меня с небес. Это восхитительное занятие, Вы как-нибудь попробуйте.

Купи мне, пожалуйста, декабрьскую «Русскую мысль», Кенета Грэма «Золотой возраст», III том Кальдерона в переводе Бальмонта и, наконец, лыжи.

В жизни пока у меня три заслуги — мои стихи, мои путешествия и эта война.

Неожиданно приехал Коля с фронта.

Милые ночи, такие долгие, такие бессонные. Кстати о снах. Помните, Гафиз, Ваши нападки на бабушкин сон с «щепкой», которым чрезвычайно было уязвлено мое самолюбие. Оказывается, бывает хуже. Читать далее

В моей голове уже складывается план книги, которую я мысленно напишу только для Вас. Ее заглавие будет огромными красными, как зимнее солнце, буквами: «Лери и любовь». А главы будут такие: Читать далее

Дорогой Корней Иванович, посылаю Вам 8 глав «Мика и Луи». Остальные две, не хуже и не лучше предыдущих, вышлю в течении недели. Пожалуйста, как только Вы просмотрите поэму, напишите мне, подходит ли она под Ваши требо­вания. Если да, то о гонораре мы окончательно сговоримся, когда я буду в городе, т. е. по моим расчётам в начале января. Какие­-нибудь изменения можно будет сделать в корректуре.

Я помню все Ваши слова, все интонации, все движения, но мне мало, мало, мало, мне хочется еще. Я не очень верю в переселенье душ, но мне кажется, что в прежних своих переживаниях Вы всегда были похищаемой, Еленой Спартанской, Анжеликой из Неистового Роланда и т. д. Так мне хочется Вас увезти.

Вспомните, Вы мне обещали прислать Вашу карточку. Не знаю только, дождусь ли я ее, пожалуй, прежде удеру в город пересчитывать столбы на решетке Летнего сада.

Мне сегодня так больно, так бесконечно больно. Я никогда не видела летучих мышей, но знаю, что, если даже у них выколоты глаза, они летают и ни на что не натыкаются. Я сегодня как раз такая бедная мышь, и всюду кругом меня эти нитки, натянутые из угла в угол, которых надо бояться. Читать далее

Милый Гафиз, Вы меня разоряете. Если по Каменному дойти до самого моста, до барок и большого городового, который там зевает, то слева будет удивительная игрушечная часовня. И даже не часовня, а две каменные ладони, сложенные вместе, со стеклянными, чудесными просветами. И там не один святой Николай, а целых три. Один складной, а два сами по себе. И монах сам не знает, который влиятельнее. Поэтому свечки ставятся всем, уж заодно.

Милый Гафиз, если у Вас повар, то это уже очень хорошо, но мне трудно Вас забывать. Закопаешь все по порядку, так, что станет ровное место, и вдруг какой-нибудь пустяк, ну, мои старые духи или что-нибудь Ваше – и начинается все сначала, и в историческом порядке.

Завтра вечер поэтов в Университете, будут все Юркуны, которые меня не любят. Много глупых студентов, и профессора, вышедшие из линии обстрела. Вас не будет. Милый Гафиз. Сейчас часов семь, через полчаса я могу быть на Литейном, в такой сырой, трудный, долгий день. Ну вот и довольно. С горя…

Мне непременно нужно ощущать другое существование — яркое и прекрасное. А что Вы прекрасны — в этом нет сомнения. Моя любовь только освободила меня от, увы, столь частой при нашем образе жизни слепоты.

У Вас красивые, ясные, честные глаза, но Вы слепая; прекрасные, юные, резвые ноги и нет крыльев; сильный и изящный ум, но с каким-то странным прорывом посредине. Вы — Дафна, превращенная в Лавр, принцесса, превращенная в статую. Но ничего! Я знаю, что на Мадагаскаре все изменится. И я уже чувствую, как в какой-нибудь теплый вечер, вечер гудящих жуков и загорающихся звезд, где-нибудь у источника в чаще красных и палисандровых деревьев Вы мне расскажете такие чудесные вещи, о которых я только смутно догадывался в мои лучшие минуты.

Возраст: 30
Профессия: поэт, военный
Интересы: литература, путешествия, Африка, персидская миниатюра
Чин: прапорщик 5-ого Гусарского Александрийского полка
Все сложно с

в этот день:

Сегодня день рождения у Казимир Малевич и Рюрик Ивнев
-22
В Петрограде
-23
В Москве
Индексы
24.68
Мясо парное
(1 сорт, пуд)
35
Лён отборный
(пуд)
2.35
Зерно
(пуд)
144
Валюта
(10 фунтов стерлингов)