Новый пост
Свободная
история

Зинаида Гиппиус

Главное – не ныть. Не размазывать своих «страданий». Подумаешь! У всякого своя боль. Вот у меня кашель, например.

Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

План Станиславского обеспечить существование Художественного театра путем так называемых студий — не одной, не двух, а десятка — проводится вот уже пять лет. Можно делать выводы — о целесообразности плана или частных ошибках... 2-я студия с «Зеленым кольцом» может облегчать выводы. Становится, на деле, на практике яснее, чего может Художественный театр ожидать от студий? Кто прав: Станиславский, видящий в них единственный настоящий путь, или те, кто отводят студии очень скромное место в судьбе Художественного театра?

На днях у нас был Керенский и возмущенно рассказывал недавнюю историю ареста рабочих из Военно-промышленного комитета и поведение, всю позицию Милюкова при этом случае. Керенский кипятился, из себя выходил — а я только пожимала плечами. Ничего нового. Милюков и его блок верны себе. Были слепы и пребывают в слепоте (хотя говорят, что видят, значит, «грех остается на них»). Читать далее

Англия глубоко равнодушна к нам, еще бы! Но о войне-то она ведь очень заботится. Кое-что понимает.

Слова и смысл их — все утратило значение. Люди закрутились в петлю. 

Вернулся в Петроград

Мы дома. Глубокие снега, жестокий мороз. Но по утрам в Таврическом саду небо светит розово. И розовит мертвый, круглый купол Думы. Было бы бесполезно выписывать здесь упущенную хронику. В общем — «все на своих местах». Ничего неожиданного для такой Кассандры, как я. Читать далее

Милый Дима. Очень печально, что все так случилось, но чем больше мы эту печаль почувствуем, тем будем умнее и осторожнее. Я верю, что ты меня любишь, ты же не можешь убедить себя, что я здесь весело и бодро укрепляю свое здоровье, пока ты так далеко больной и в неопределенности. Ты молчанием хотел дать мне понять, что тебе легче одному и чтоб мы не приезжали. Я осталась, но ты должен же знать, что мне-то это было в тысячу раз тяжелее, чем тебе легче.

Милый мой, бедный, ты меня прости, а ведь ты же не виноват, боль родит боль.

Твоя 3.

Получил письмо от Дмитрия и Зины. Жду их 20-го. Сегодня мне лучше. Боли ничтожные. 20-го — 55-й день, что я лежу и не выхожу. С 27 ноября!

Письмо от Димы самое безнадежное. Значит окончательное «нет». Значит, все безвозвратно, бессмысленно было — наше сиденье здесь, и таким останется. Унизительно злюсь за то, что он мешает мне любить его, как надо.

Даже не помнится об этом жалком дворцовом убийстве пьяного Гришки. Было — не было, это важно для Пуришкевича. Это не то. А что России так не «дотащиться» до конца войны — это важно. Не дотащиться. Через год, через два (?), но будет что-то, после чего или мы победим войну, или война победит нас. Читать далее

Что я пишу? К чему эти вавилоны? ДимаПублицист и критик Дмитрий Философов — третья часть семейного союза Гиппиус и Мережковского. болен, это главное, и надо, чтоб он выздоровел. И моя мука, очевидно, что я чуть фатальным образом в состоянии полного созерцания и пассивности, это и есть. Читать далее

Я бы не могла самоубиться, кроме всего, еще и потому, что это было бы слишком откровенно. Слишком отдать, открыть себя людям, которым я вовсе не желаю ничего открывать. И вообще-то «стыдно» умирать, как стыдно быть несчастным. А умирать по собственной воле — открывать не только тело, но и душу тоже. Нет!

У меня нет графомании. Мне тяжело и лень писать. Но я заставляю себя, ибо это меня как-то «упорядочивает». Вместо чтения бесчисленных романов, которых я почти не понимаю, читаю машинально, в середине забываю начало...

Общей, нормальной «правды» нет. Для каждого она в его росте. И, вечно обманывая себя, ища не разности, а близости, ищешь своей правды у другого. Человеческое сумасшествие!

Превратилась в «уныльницу» — и очень скучаю вдвоем с собою. И стала очень ограниченною. Внешнего, реального как-то не замечаю. Замечу — забываю. Как сны: «Один другим, скользя, сменялся, и каждый был как тень, как тень...» Да, ведь это тоже о ДимеПублицист и критик Дмитрий Философов — третья часть семейного союза Гиппиус и Мережковского.. Читать далее

Бессмысленное состояние! Утешает физический декаданс. Но еще медленный.

ВейнингерОтто Вейнингер — австрийский философ и психолог. говорит, что «болезнь — всегда вина». Тут есть правда. Вина, но виноватить друг друга никто из людей не может, ибо все виноваты, и вина эта не перед друг другом. Не только за болезнь, но ни за что не могу я виноватить ДимуПублицист и критик Дмитрий Философов — третья часть семейного союза Гиппиус и Мережковского.. Но плакать о нем могу же я? Никто меня не слышит. И вот я плачу о нем, всеми своими внутренностями. Плачу о нем (не скрывать же) и ради себя, за себя, плачу о нем и ради него, за него, что бы я выбрала?

Мне, пожалуй, никто не нужен. Status quo — и покой, покой. Ценности потеряны. Душа оглохла.

Формулирую для себя коротко: я ДимеПублицист и критик Дмитрий Философов — третья часть семейного союза Гиппиус и Мережковского. совершенно ни на что не нужна, и никогда. И не то что не нужна, а в одно слово: ненужна. Когда он болен — ясно. Когда здоров —  тоже ясно. Для себя — что мне трудиться выписывать доказательства? Но нужен ли и он мне? Может быть — тоже нет? Может быть, никто никому не нужен, а только мечтанья и капризы все?

Нет, я не виню Диму ни в чем. Нет у него ни вольного, ни невольного греха. Он такой, и это им все сказано. Он Такой, и нет таких — не может же видеть. Нет же вины, если хочешь другому того, чего себе хочешь (напротив). Если этот другой бунтует — удивление, грусть, а не вина.

Нет вины, и никто — в ответе.
Нет ответа для преисподней.
Мы думали, что живем на свете…
Но мы воем, воем — в преисподней.

Человеческое сумасшествие — верить, вопреки знанию, и поступать по вере.

Конечно, ДимаПублицист и критик Дмитрий Философов — третья часть семейного союза Гиппиус и Мережковского. не приедет, и мы понапрасну здесь сидим. Напрасно, потому, что он хочет быть там без нас. Для меня это было бы ужасно, если бы не было уже все равно от отупения и плоской покорности. Я перестала верить, что могу что-либо изменить. И ни один палец мой не двигается. 

Я — на черной подкладке. Отлично знаю. Но — может быть я — на розовой. А жизнь на черной, и потому мы сходимся?

в этот день:

Сегодня день рождения у Казимир Малевич и Рюрик Ивнев
-22
В Петрограде
-23
В Москве
Индексы
24.68
Мясо парное
(1 сорт, пуд)
35
Лён отборный
(пуд)
2.35
Зерно
(пуд)
144
Валюта
(10 фунтов стерлингов)