Новый пост
Свободная
история

Андрей Белый

Я не знаю, когда, кто кого впервые укусил, но вижу: все давно перекусаны; все - вам­пиры, без исключения; поэтому все давно кусают друг друга.

Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

Славянофилы — сектанты России. Начало поэзии Блока в непроизвольном славянофильстве. Необычайный разлив русских вод, превышающий своим ярким порывом порывы славянофильства, ломает в поэзии Блока византийско-хлыстовский «style russe», обнаруживая довизантийскую бездну России, ту древнюю бездну, в которой ломается в нас представление «русский» в многообразии голосов. Эти «попики», «чертенята» второго этапа поэзии суть не русские, а Радимичи, Вятичи, Кривичи. Читать далее

Я ничего не имею против того, чтобы быть солдатом. Но... сейчас роятся в голове работы: 1) надо бы кончить одну начатую рукопись, 2) надо бы при­ ступить к продолжению 2-ой части «Моя жизнь». И говоря откровенно, я был бы благодарен отсрочке. 

Пашуканис мне дал обязательство принять на себя в счет гонорара, который он будет выплачивать мне, вернуть мой долг Саше (те 800 рублей — так ведь кажется? — которые Саша так ласково одолжил мне). Перевожу сегодня по его просьбе 250 рублей из числа тех денег, которые я должен Саше. Препровождаю также при этом письме ту бумажку, которую мне выдал Пашуканис. Он извиняется, что на несколько дней опоздал; но он просит непременно, чтобы я, а не он, перевел Вам эту сумму.

Я начинаю все глубже и глубже чувствовать полное расхождение с Москвой; и знаете, я подмечаю странное свойство литературных москвичей: они все психически больны неумением оставаться с собою. Это — болезнь. Это какой-то взаимный вампиризм. Знаете, какая характерная черта укушенного вампирами? Та, что он сам превращается в вампира. Я не знаю, когда кто кого впервые укусил, но вижу: все давно перекусаны; все — вам­пиры, без исключения; поэтому все давно кусают друг друга: ни у кого нет ни одного неискусанного места в душе; все покрыто укусами; даже более того: коростом от бо­лячек. И вот этот-то корост и создает иллюзию выносливости и здоровья: создает ил­люзию способности говорить и общаться 24 часа в сутки в продолжение ряда меся­цев. Я думаю: первый симптом оздоровления многих было бы явное схождение с ума, выражающееся в крике «благим матом»; в этом крике «благим матом» был бы уже симптом оздоровления. Видите: моя психология «скандала» растет. Я уже в обществе начинаю грубить.

Встань, возликуй, восторжествуй, Россия!
Грянь, как в набат, —
Народная, свободная стихия
Из града в град!

Я в работе своей сосредоточился совершенно сознательно на круге тем, не имеющем ничего общего с современностью, вообще не умею я систематически рабо­тать над тем, чем эмоционально бываю захвачен я.

Так, на темы, затронутые 1905 годом, как писатель я мог лишь откликнуться в 1910 году (в романах «Серебряный голубь», «Петербург») потому, что лишь к этому времени несколько улеглись эти темы в душе; работа невозможна без некоторой доли спокойствия. Думаю, что тема войны есть тема моей работы далекого еще будущего.

Работать, вообще думать, распо­лагать собой невозможно в Москве без грубых, обижающих людей приемов. Пока еще есть у меня остатки вежества, люди поступают со мной насильнически; вероят­но, я скоро очень дойду, как и не раз доходил, до того аспекта в себе, который я в себе ненавижу и который мне — верьте же! — не присущ: Андрей Белый — Весь в скандалах поседелый... Читать далее

Прошу дать место на моей сегодняшней лекции Марье Михайловне ЗамятнинойДомохозяйка Вячеслава Иванова. по возможности ближе.

Россия

Луна двурога.
Блестит ковыль.
Бела дорога.
Летает пыль.

Здесь сонный леший
Трясется в прах.
Здесь — конный, пеший
Несется в снах. Читать далее

На нас тела, как клочья песни спетой...
В небытие
Свисает где-то мертвенной планетой
Все существо мое.

В слепых очах, в глухорожденном слухе
Кричат тела.
Беспламенные, каменные духи!
Беспламенная мгла!

Я чуть не плачу. Совсем собрался к Вам, но накануне отъезда разболелся (инфлуэнца, потом катар и т.д.) и проболел неделю, именно те дни, которые рассчиты­вал пробыть с Вами, у Вас: собачья жизнь! Позвольте же мне перенести мой приезд, если Вам это ничего: приеду тотчас же после первого декабря.

Миг, комната, улица, происшествие, деревня и время года, Россия, история, мир — лестница расширений моих; по ступеням ее я  всхожу...  к ожидающим, к будущим: людям, событиям, к крестным мукам моим; на вершине ее — ждет распятие; мое платьице из пунцового шелка, отсюда, из этого мига, мне кажется: багряницей моею; мне кажется: я тащу на себе деревянный и плечи ломающий крест; стая воронов обгоняет меня, задевая крылами; в клювах их все железные гвозди: проткнутый, я повисну на них; представляется мне: ветер рвет багряницу; под бременем падаю я; у ног моих яма; с годами она зарастает невнятными травами.

РОДИНЕ

В годины праздных испытаний,
В годины мертвой суеты —
Затверденей алмазом брани
В перегоревших углях — Ты.

Восстань в сердцах, сердца исполни!
Произрастай, наш край родной,
Неопалимой блеском молний,
Неодолимой купиной.

Из моря слез, из моря муки
Судьба твоя — видна, ясна:
Ты простираешь ввысь, как руки,
Свои святые пламена —

Туда, — в развалы грозной эры
И в визг космических стихий, —
Туда, — в светлеющие сферы,
В грома летящих иерархий.

Развалы

Есть в лете что-то роковое, злое...
И — в вое злой зимы...
Волнение, кипение мирское!
Плененные умы!

Все грани чувств, все грани правды стерты;
В мирах, в годах, в часах
Одни тела, тела, тела простерты,
И — праздный прах.

В грядущее проходим — строй за строем —
Рабы: без чувств, без душ...
Грядущее, как прошлое, покроем
Лишь грудой туш.

В мятеж миров, — в немаревные муки,
Когда-то спасший нас, —
Простри ж и Ты измученные руки, —
В который раз.

в этот день::

-10
В Петрограде
-13
В Москве
Индексы
22
Мясо парное
(1 сорт, пуд)
24.5
Лён отборный
(пуд)
2.35
Зерно
(пуд)
144
Валюта
(10 фунтов стерлингов)