Новый пост
Свободная
история

Дмитрий Мережковский

Нужен какой-то необычайный, великий порыв, чтобы спасти красоту и искусство от того варварства и самодовольной позитивной тупости, которые надвигаются.

Без вымысла

Проект 1917 — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. Только дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы

В Петербурге уже «коалиционное» министерство. ЧерновЛидер эсеров (гм! гм!), СкобелевМеньшивик (глупый человек), ЦеретелиМеньшевик (порядочный, но мямля) и Пешехонов (литератор!). Посмотрим, что будет. Нельзя же с этих пор падать в уныние. Или так вихляться под настроением, как ДмитрийПоэт, драматург, литературный критик, один из основателей символизма. Попробуем верить в грядущее.

Недавно умер Эрн. БердяевФилософ побывал в Париже. Там с ним встречался аббат Порталь, равно как с МережковскимПоэт, драматург, литературный критик, один из основателей символизма. Он склонялся одно время к католицизму, но отвернулся от него по причине отсутствия постоянной связи, и отход был бесповоротен. Так же как и поэт Вячеслав ИвановПоэт, критик, переводчик, философ: он католик, но вообразил себе, что его женитьба на дочери первой жены осуждается церковью, что, впрочем, явное заблуждение.

Я был очень рад Вашему письму, дорогая Зинаида Николаевна. Я думал, что Вы меня совсем забыли. Сегодня первый день, когда у меня есть минутка, чтобы отдохнуть, подумать и даже написать письмо. Здесь все не по-настоящему: люди ложатся спать в 4 часа, в полночь звонят телефоны, на трамваях сидят солдаты, пролетарии бойкотируют «Речь» и у министров за столом подают грязные салфетки. Вот внешние впечатления, а о внутренних сказать трудно. Боюсь самого себя. Меня домовой душит. Мне кажется, что Россия на краю гибели. Читать далее

Поехали мы, все трое, по настоянию Макарова в Зим­ний Дворец, на «театральное совещание». Все «звезды» и воротилы бывших «императорских», ныне «государственных» театров, московских и петербургских. ЮжинАктер, драматург, управляющий труппой в Малом театре, Карпов, СобиновСолист Императорских театров, Давыдов, ФокинТанцовщик, хореограф... и масса дру­гих. Все они, и все театры зажелали: 1) автономии, 2) субси­дии. Только об этом и говорили.

Немирович-Данченко, директор не государственного, а Художественного театра в Москве, выделялся и прямо по­трясал там культурностью. Заседание тянулось неприятно и бесцельно. Уже смо­трели друг на друга глупыми волками. Наконец ДимаПублицист, критик, товарищ председателя Религиозно-философского общества вы­шел, за ним я, потом ДмитрийПоэт, драматург, литературный критик, один из основателей символизма, и мы уехали. 

Вчера поздно — звонок телефона. КеренскийМинистр юстиции, ранее член IV Государственной Думы. Просит: «Нельзя ли, чтобы кто-нибудь из вас пришел завтра утром ко мне в мини­стерство». И сегодня утром ДмитрийПоэт, драматург, литературный критик, один из основателей символизма туда отправился. Вернулся от Керенского какой-то растерянный. Гово­рит, что Керенский в смятении. О Со­вете говорил, что это «кучка фанатиков», а вовсе не вся Рос­сия, что нет «двоевластия» и пр-во одно. Дмитрий, конечно, сел на своего «грядущего» ЛенинаЛидер партии большевиков, принялся им Керенского вовсю пугать; говорит, что и Керен­ский от Ленина тоже в панике, бегал по кабинету, хватался за виски: «Нет, нет, мне при­дется уйти».

Рассказ бестолковый, но, кажется, и свидание было бе­столковое. Хотя я все-таки очень жалею, что не пошла с Дми­трием.

Я знаю, как можно остановить войну. ВильсонПрезидент США хочет остановить войну, но люди его не понимают. Вильсон не есть танцор. Вильсон есть бог в политике. Я есть Вильсон. Я есть политика разумная. Вильсон хочет разумной политики, а поэтому он не любит войны. Он не хотел войны, но англичане его заставили. Он хотел уйти от войны. Он не продажный. Я хочу говорить, но бог не позволяет. Я хотел назвать одно политическое имя, но бог не позволяет, ибо он не хочет мне зла. Читать далее

Три дня я просидел, не видя никого, кроме тети, сознавая исключительно свою вымытость в ванне и сильно развившуюся мускульную систему. Бродил по улицам, смотрел на единственное в мире и в истории зрелище, на веселых и подобревших людей, кишащих на нечищеных улицах без надзора. Необычайное сознание того, что все можно, грозное, захватывающее дух и страшно веселое. Может случиться очень многое, минута для страны, для государства, для всяких «собственностей» опасная, но все побеждается тем сознанием, что произошло чудо и, следовательно, будут еще чудеса. Никогда никто из нас не мог думать, что будет свидетелем таких простых чудес, совершающихся ежедневно. Ничего не страшно, боятся здесь только кухарки. Читать далее

Весенний день, не оттепель — а дружное таяние снегов. Часа два сидели на открытом окне и смотрели на тысячные процессии. Сначала шли «женщины». Несметное количество; ше­ствие невиданное (никогда в истории, думаю). Три, очень кра­сиво, ехали на конях. Вера Фигнер — в открытом автомоби­ле. Женская и цепь вокруг. Буду очень рада, если «женский» вопрос разрешится про­сто и радикально, как «еврейский» (и тем падет). Ибо он весьма противен. Читать далее

Приехал Керенский. Мы с ним все неудержимо расцеловались. Он, конечно, немного сумасшедший. Но пафотически-бодрый. Просил ДмитрияПоэт, драматург, литературный критик, один из основателей символизма написать брошюру о декабристах (Сытин обещает распространить ее в миллионе экземпляров), чтобы, напомнив о первых революционерах-офицерах, смягчить трения в войсках.

Дмитрий, конечно, и туда, и сюда: «Я не могу, мне трудно, я теперь как раз пишу роман “Декабристы”, тут нужно совсем другое...». Читать далее

После обеда я поехал в другой конец города — проведать болеющего ФилософоваПублицист, критик, товарищ председателя Религиозно-философского общества. МережковскийПоэт, драматург, литературный критик, один из основателей символизма выразил бурную радость по поводу моего появления. ЗиночкаПоэтесса, литературный критик тоже засуетилась, не оставляя, однако, своего слегка персефложногоУстар. — ироничный. тона. С ДимойПублицист, критик, товарищ председателя Религиозно-философского общества же я сразу вступил во что-то похожее на конспирацию. У них лозунг: поддерживать всеми силами правительство, и в частности КеренскогоМинистр юстиции, ранее член IV Государственной Думы, которого они хорошо знают лично и от которого все трое в восхищении. В то же время они в панике от эсдеков и от большевиков. Читать далее

Совет Раб. Депутатов состоит из 250-300 (если не больше) человек. Из него выделен свой «Исполнительный Ко­митет», Хрусталева в Комитете нет. Отношения с Думским Комитетом — враждебные. Родзянко и Гучков отправились утром на Никол<аевский> вокзал, чтобы ехать к царю (за отречением? или как? и посланные кем?), но рабочие не дали им вагонов. (Потом, позднее, все же поехали, с кем-то еще.) Царь и не на свободе, и не в плену, его не пускают железнодорожные рабо­чие. Поезд где-то между Бологим и Псковом.

В Совете и Комитете РД роль играет Гиммер (Суханов), Соколов, какой-то «товарищ Безымянный», вообще большевики. Открыто говорят, что не желают повторения 1848 года, когда рабочие таскали каштаны для либералов, а те их расстреляли. «Лучше мы либералов расстреляем». Читать далее

Катя — на «Маскараде» была. Должна была идти пешком. Подходя к театру, видела, как на ее глазах шальная пуля убила студента, покупавшего билет у барышника. Театр был целиком набит. 4 года МейерхольдДраматический и оперный режиссер, создатель нового направления в русском театральном искусстве с ГоловинымХудожник, сценограф, декоратор, член Академии художеств. Главный художник Императорских театров Участник объединения Мир искусств собирались поставить «Маскарад», и вот наконец «разрешились». Читать далее

Сейчас от Мережковских. Не могу забыть их собачьи голодные лица. Чаепитие. Стали спрашивать обо мне и, конечно, о моих делах. Меня изумило: что за такой внезапный ко мне интерес? Я заговорил о «Ниве«Нива» — популярный русский еженедельный журнал середины XIX — начала XX века с приложениями.». Они встрепенулись. Выслушали «Крокодила» с большим вниманием. ГиппиусПоэтесса, литературный критик похвалила первую часть за то, что она глупая, «вторая с планом, не так первобытна». Вошел МережковскийПоэт, драматург, литературный критик, один из основателей символизма и тоже о «Ниве». Читать далее

Заседание Религиозно-философского общества

Это охладило сепаратизм Мережковского, но он заявил, что на Пасхе быть в Москве не сможет, т.к. в это время будет с ФилософовымПублицист, критик, товарищ председателя Религиозно-философского общества в Кисловодске. Читать далее

Вернулся в Петроград

Заседание Совета Религиозно-философского общества у Карташёва при участии МережковскогоПоэт, драматург, литературный критик, один из основателей символизма, Андрея БелогоПоэт, писатель, священника Соловьёва, протоирея Аггеева и меня, да ещё Мейера. Обсуждали вопрос о всероссийском съезде деятелей религиозно-философских обществ, здешнего, Московского, Тифлисского, Киевского, Рыбинского, Ярославского, Нижегород­ского и иных. Местом съезда избрана Москва, временем — Пасха 1917 года.

Мережковский вёл себя неприлично: сравнивал Булга­коваРелигиозный философ, публицист с Восторговым, говорил, что ему не о чем говорить с ФлоренскимСвященник, редактор журнала “Богословский вестник”, Вячеславом ИвановымПоэт, критик, переводчик, философ, которого он даже видеть не может. Карташёв указал ему, что его точка зрения на съезд — Протопоповская подтасовка выборов в 3-ю Думу и что психология его — типично бюрократическая, «Горемыкинская».

Получил письмо от ДмитрияПоэт, драматург, литературный критик, один из основателей символизма и ЗиныПоэтесса, литературный критик. Жду их 20-го. Сегодня мне лучше. Боли ничтожные. 20-го — 55-й день, что я лежу и не выхожу. С 27 ноября!

Славянофилы и народники, черносотенцы и анархисты, крайние правые и крайние левые, БулгаковРелигиозный философ, публицист с его правой религиозной общественностью и МережковскийПоэт, драматург, литературный критик, один из основателей символизма с его левой религиозной общественностью — одинаково враждебны развитию гражданства в России. Истинное гражданство предполагает овладение личностью народной стихией, а не погружение в нее, выход из состояния рабства у народного коллектива, освобождение от власти земли.

Превратилась в «уныльницу» — и очень скучаю вдвоем с собою. И стала очень ограниченною. Внешнего, реального как-то не замечаю. Замечу — забываю. Как сны: «Один другим, скользя, сменялся, и каждый был как тень, как тень...» Да, ведь это тоже о ДимеПублицист и критик Дмитрий Философов — третья часть семейного союза Гиппиус и Мережковского.. Читать далее

В этот день:

+11
В Петрограде
+10
В Москве
Индексы
24.68
Мясо парное
(1 сорт, пуд)
31.5
Лён отборный
(пуд) «посл. данные»
2.35
Зерно
(пуд)
183.5
Валюта
(10 фунтов стерлингов)