Это было собрание второе по счету. Кроме Маяковского, художника Розенфельда не было ни одного профессионала в какой бы то ни было области искусства. Пришли к заключению, что членами «Общества пролетарских искусств» могут быть только члены партий — большевики и эсеры. При этом художник Розенфельд заявил, что он считает такую установку совершенной нелепостью и что он, несмотря на то, что он член партии, в случае если это постановление не будет отменено, выходит из «Общества пролетарских искусств».
Собрание отказалось отменить это постановление. Тогда художник Розенфельд вышел из Общества и покинул собрание. Во время обсуждения этого вопроса В. В., очень недовольный собранием, взял слово и кратко, сжато и строго по существу сказал, что удивляется тому, что говорят о формальной партийности и не думают вовсе о роде дарования. Через несколько минут, когда в связи с репликами Розенфельда собрание приняло беспокойный характер, председательница Богдатьева сказала шагающему В. В.: «Маяковский, сядьте, вы мешаете работать». Маяковский остановился, но не сел, а, ударив дверь сильным движением, вышел в сад и стал ходить взад и вперед по дорожке. Через некоторое время он вернулся, но уже не сел за стол, а уселся поодаль в стороне и продолжал наблюдать с сердитым видом.
Сегодня годовщина начала наступления армий Юго-Западного фронта! Какое тогда было настроение и какое теперь!
Должен признаться, что я очень переживаю за безопасность императора… Если он однажды окажется в тюрьме Петропавловской крепости, то я сомневаюсь, что он когда-нибудь выйдет оттуда живым.
Погода хорошая, теплая, красовитая. Не работал. Ходил вечером в город на пристань. Китайцы показывали фокусы со змеей и железом.
У меня очень много неизгладимых впечатлений за все эти дни. Особенное от ПротопоповаМинистр внутренних дел, националист-консерватор (в камере)… Когда-нибудь людей перестанут судить, каковы бы они ни были. В горе и унижении к людям возвращаются детские черты.
Керенскийпремьер-министр ездит по фронту, целуется, говорит как Минин, его качают, аплодируют, дают клятвы идти, куда велит, но на деле этого не показывают: погрызывают подсолнушки да заявляют разные требования. А в тылу взрывы, пожары, железнодорожные катастрофы, аграрные захваты, республики по городам и даже местечкам, погромы, грабежи, самосуды, недохватка необходимых продуктов и материалов и страшное вздорожание жизни. Заем пока более миллиарда денег не дал.
Из Севастополя я направился в Киев, где назревала серьезная коллизия с украинскими сепаратистами. Из Киева поехал в могилевскую Ставку, решительно убедившись после бесед с генералом АлексеевымНачальник штаба Верховного главнокомандующего, с 24 марта 1917 года - Верховный главнокомандующий в необходимости назначения другого командующего. Оттуда вернулся на день в Петроград, решив вопрос о назначении на этот пост БрусиловаГенерал-адъютант, Верховный главнокомандующий (с 4 июня 1917 года), ранее - главнокомандующий Юго-Западного фронта, и сразу уехал на Северный фронт.
В ночь получена телеграмма об увольнении генерала АлексееваНачальник штаба Верховного главнокомандующего, с 24 марта 1917 года - Верховный главнокомандующий от должности, с назначением в распоряжение Временного правительства, и о замене его генералом БрусиловымГенерал-адъютант, Верховный главнокомандующий (с 4 июня 1917 года), ранее - главнокомандующий Юго-Западного фронта. Уснувшего Верховного разбудил генерал-квартирмейстер и вручил ему телеграмму. Старый вождь был потрясен до глубины души, и из глаз его потекли слезы. Со сцены временно сошел крупный государственный и военный деятель, в числе добродетелей или недостатков которого была безупречная лояльность в отношении Временного правительства.
Почти три года вместе с вами я шел по тернистому пути русской армии. Переживал светлой радостью ваши славные подвиги. Болел душой в тяжкие дни наших неудач. Но шел с твердой верой в Промысел Божий, в призвание русского народа и в доблесть русского воина. Читать далее
Положение сейчас очень грозное, но далеко не безнадежное. Боюсь, что не удастся выйти из кризиса без столкновения, может быть, кровавого. Но, в конце концов, для меня нет сомнения, что мы выйдем из потрясений благополучно. Трудно это, конечно, доказывать, но мне кажется, у меня не только один оптимизм настроения, а есть данные — насколько могут быть данные в такой сложной области жизни, какой является исторический процесс…
В Рыбинске на пристани мне сказали, что слухи о бесчинствующих солдатах сильно преувеличены, были кой-какие эксцессы при начале навигации, но теперь все спокойно. Я обрадовался, мысленно побранил трусливого поэта и прочих алярмистов — и пароход отчалил вниз по матушке-Волге. Я наслаждался путешествием, глядел на берега и глотал свежий волжский воздух. Любовь к воздуху у меня необычайная, из лучших воспоминаний о Кисловодске — это его необыкновенный утренний воздух. Читать далее
Я отправился в театр на концерт из произведений Вагнера. Это было впервые за все годы войны. Отвратительный, бессмысленный шовинизм лишил нас на все это время даров гениального немца. И после такого поста никакие силы меня не могли удержать от этого концерта. Публика чувствовала и держала себя на нем, как на святом празднике…
Благодаря статьям в газетах об этом вечере и другой пропаганде набралось около двух тысяч женщин, пожелавших вступить в Батальон смерти. Они толпились во дворе института в восторженном возбуждении. Я поставила стол посреди двора и обратилась к собравшимся со следующими словами: Читать далее