Обращение Верховного главнокомандующего к России
Я пошел в штаб, где у меня было много знакомых, узнавать подробности переворота. Все находили его своевременным и очень хорошо задуманным. Сегодня должны были по всем направлениям выехать офицеры-ординарцы в сопровождении двух туркменов на автомобилях с приказаниями. Один такой автомобиль должен был двинуться в Киев для передачи приказаний Драгомирову Абраму, у которого была подготовлена офицерская организация. Другой направлялся дальше в Бердичев для передачи приказаний Деникину, остальные — не помню уже куда. Видел офицеров в штабе, собранных для рассылки по всей России. Генерал Крымов удачно подвигался со своими частями. Рассчитывали, что Петроград на следующий день должен был быть уже в руках корниловских войск.
— А, — спросил я, — скажите, пожалуйста, у Корнилова в авангарде что идет, есть ли какие-нибудь офицерские батальоны или, может быть, туземные войска в духе корниловских туркменов?
— Войска у Крымова прекрасные, и не выдадут ни в каком случае.
Это мне не понравилось, для меня было ясно, что раз у Крымова нет убежденных людей в авангарде, а таковых в вопросах внутренней политики у нас среди регулярных обыкновенных войск нет, так как в душе, как это ни грустно, все наши солдаты в общем приближаются к большевикам, для меня было ясно, что экспедиция Крымова, очень возможно, потерпит поражение, так как авангард будет встречен парламентерами Керенского, начнутся переговоры, а после переговоров я ни разу не видел, чтобы брались снова за оружие. Кажется, так в конце концов и вышло. Во всяком случае, мне это не понравилось.
— А на кого же опирается главковерх? Ведь в армии мы ничего не знаем; положим, мы, высшее начальство, почти все будем с ним, но что касается офицерства, встретит ли декларация генерала Корнилова такое уж сочувствие? Разрабатывают ли этот вопрос?
Ответ был уклончивый, но, видимо, всем хотелось верить в успех, да и сам я был в таком же настроении.
— А есть ли серьезные общественные группы, на которые главковерх опирается?
— О да, главным образом, кадетские круги, да и другие еще, — был радостный ответ!
Для меня тогда значение кадетов и насколько это люди, на которых можно положиться в таких вопросах, было совершенно не ясно. Все же я не понимал, кто же в тылу будет драться за Корнилова. Неужели кадеты? Где же грубая, но необходимая сила? Что-то ее я не видел. Вообще, в этот день где-то в душе я чувствовал, что из этого ничего не выйдет, но почему-то я себе определенного отчета не отдавал.
В Питере паники нет! Все как будто поумнели и подтянулись!
Сходил утром на далекую станцию за газетами и, вернувшись домой, удобно расположился на диване, я был поражен следующей вестью: войска главнокомандующего генерала КорниловаГенерал, Верховный главнокомандующий двигались с юга на Петроград свергать Керенскогопремьер-министр, а войска премьера Керенского выступили из Петрограда навстречу для подавления Корнилова. Междуусобная война, и я неожиданно в центре событий. Что за история?
Только в очи мы взглянули — без остатка,
Только голос наш до вопля вознесен —
Как на горло нам — железная перчатка
Опускается — по имени — закон.
Слезы в очи загоняет, воды —
В берега, проклятие — в уста.
И стремит железная свобода
Вольнодумца с нового моста.
И на грудь, где наши рокоты и стоны,
Опускается железное крыло.
Только в обруче огромного закона
Мне просторно — мне спокойно — мне светло.
На границе. На доске объявлений написано. «Всем-всем-всем! Генерал КорниловГенерал, Верховный главнокомандующий обратился ко мне и депутату Львову с требованием передать ему верховную власть в армии и в государстве…» Телеграмма была подписана премьером Керенскимпремьер-министр. Так, значит, я прибыла в Россию в самый разгар контрреволюции! Читать далее
Шансы на успех у КорниловаГенерал, Верховный главнокомандующий большие. Не говоря уже о георгиевцах и юнкерах, но даже преображенцы и семеновцы настроены противоправительственно. Надежды контрреволюционеров сильны, особенно когда вдруг раздается артиллерийская стрельба, но потом оказывается, палят из крепости по случаю наводнения.
Подъезжая к Могилеву, я вижу, в коридоре кондуктор читает публике телеграмму. Я подошел послушать. Оказывается, что это было телеграфное повторение манифеста Корнилова, в котором он объявлял, что Родина гибнет, что министры — изменники и что он берет власть на себя. Читать далее
К утру остановились у деревни и в руках крестьянина нашли свежеотпечатанное воззвание Корнилова. Откуда оно взялось — не знаю. Искали, старались выяснить, но так и не добрались. Оно доказало мне, что корниловская вспышка или сама была организована кем-то, или была использована кем-то организованным. Приехали в штаб. Там только что получена телеграмма Корнилова с приказанием снять все радиотелеграфы. Отменил приказание, поставил охрану на телеграф, разослал по всем корпусам комитетчиков с правом корпусных командиров. Напечатали приказ, что приказы по армии временно должны быть подписанными мною и комитетом. Нужно было торопиться, чтобы не произошло какое-нибудь выступление, спровоцированное этой историей. Читать далее
Дорогая Нюрочка, устал страшно и едва имею силы написать тебе несколько строк. Недавно — Рига, теперь — новое землетрясение. Поистине нельзя загадывать и о завтрашнем дне. Помни, Анюта, я люблю вас обоих, я люблю тебя больше всего и всех на свете. Ты — моя богиня, моя мудрая красавица. Толюшка — моя несравненная звездочка. Помни — я был чист и верен тебе в моей безграничной любви.
Будем надеяться. Но знай, что бы ни случилось — последний мой помысел о вас. Люблю вас безмерно.
Как ни вертись, от души не отвертишься. (Одоевский. Русские ночи. Ночь вторая). Эти слова долго стучались в мой мозг.
Старообрядческий съезд
Старообрядческий съезд признает необходимость организации на местах старообрядческих политических комитетов, которые должны играть руководящую роль среди старообрядцев при выборах в Учредительное собрание, а также при выборах в местные и общественные учреждения и организации. В резолюции высказывается пожелание, чтобы в местностях с преобладающим старообрядческим населением старообрядцы участвовали в выборах самостоятельно, там же где они не могут исключительно рассчитывать на свои силы, старообрядцам следует входить в блок только с тремя политическими партиями: группой «Единство», н.-с. и к.-д.
«Скоро слезывать будете?» — спрашивает кто-то. Я говорю соседу:
— Вот как русский язык коверкают: надо сказать слезать, а он слизнуть.
— Товарищ, прошу не критиковать демократию!
— Без критики не обойдешься…
Началось движение корниловцев на Петроград. Питерские рабочие и выборжцы в первую очередь, конечно, бросились на защиту Петрограда. Навстречу отрядам корниловских войск, так называемой «дикой дивизии», были посланы наши агитаторы. Мне запомнилась фигура одного нашего выборгского рабочего — молодого парня. Он работал по организации дела ликвидации безграмотности. В числе первых двинулся он на фронт. И вот, помню, вернулся он с фронта и еще с винтовкой на плече примчался в районную думу. В школе грамоты не хватило мелу. Входит парень, лицо его дышит еще оживлением борьбы, сбрасывает винтовку, ставит ее в угол и начинает горячо толковать о меле, о досках. В Выборгском районе мне пришлось каждодневно наблюдать, как тесно увязывалась у рабочих их революционная борьба с борьбой за овладение знанием, культурой.
Cоциалисты не были неправы, изыскивая контрреволюцию. Правые преступны. Они подготовили все это, дискредитируя войска, правительство и Керенского, «который спит в сорочках царей».